Начальство и само частенько приходило на службу с налитыми кровью глазами и жуткой головной болью – непьющие аскеты и ханжи в столичной Страже как-то традиционно не задерживались.
Спустившись в задымленную залу кабака, почти все посетители которого имели то или иное отношение к государевой службе, Ловкач несколько мгновений помаячил у стойки, но ничего заказывать не стал. Убедившись, что писарь его приметил, Якоб поднялся по скрипучей лестнице на улицу и зашагал прочь.
– Должок решил отдать? – нагнал мошенника в подворотне соседнего дома изрядно поддатый Чернильщик, на длинных усах которого белела пивная пена.
– Держи. – Оглядевшись по сторонам, Якоб Ланц выудил из кошеля три серебряные марки, но писарю протянул только одну. – Можешь разузнать для меня кое-что еще?"
"– Тебе, поди, срочно… – Чернильщик неуверенно сдвинул на затылок куцую шапчонку и почесал лысину. – Давай завтра, а?
– Ну как знаешь. – Ловкач показал собеседнику зажатые меж пальцев серебряные кругляши. – Если тебе это неинтересно…
– Говори, – не стал отказываться от денег скорчивший недовольную гримасу писарь.
– В канцелярию департамента дознания, что за Сокольничьим мостом, сегодня привезли двоих иностранцев – юношу и девушку. По виду из благородных. Надо узнать, какие подорожные документы они предъявили.
– Будут траты, – задумался Чернильщик. – Бумаги уже точно в архив сдали.
– Хватит? – добавил полмарки Якоб.
– Нет, ну что за люди? – пробурчал спрятавший монеты писарь. – Пиво допить не дадут…
– Шевелись, – выразительно глянул на темнеющее небо Ланц.
– Жди на мосту. – Чернильщик вытер с усов пивную пену и направился обратно в кабак.
– И долго? – вслед ему спросил Якоб.
– Архивариус сегодня перебрал, – оглянувшись, усмехнулся писарь. – Как растолкаю, так и пойдем…
Чернильщик подошел к Сокольничьему мосту уже в потемках. Вдоль набережной к этому времени протянулась трепетавшая оранжевыми отблесками полоска зажженных на ночь фонарей, а дворы и переулки взяла под свою опеку незаметно прокравшаяся в город ночь.