У нас же постояльцев, считай, завтра и не останется! И новые не пойдут! Вконец разоримся. Не берите грех на душу!
– Скажи, мол, господину экзорцисту вставать рано, выспаться хочет, – едва сдерживаясь от ругательств, ответил я.
– Так как же вы выспитесь, господин экзорцист, если я всю ночь под дверью вас умолять буду? – совершенно искренне удивился паренек.
– Проваливай! Добром прошу! – Размахнувшись, я метнул кинжал, и он с глухим стуком глубоко вошел в дверное полотно. – Выйду, кишки выпущу!
– Господин экзорцист, – минуту спустя тихонько поинтересовался прекрасно понявший природу стука посыльный, – вы ведь у нас проездом?
– Тебе какое дело? – Я нашарил второй кинжал.
"– Если проездом, значит, в Сарин направляетесь, – предположил парень. – А у хозяина фургон есть. Помогите, и уже к утру в городе будете. Чего ночь терять? Клопов только кормить…
– Фургон? – заинтересовался я. Да и как не заинтересоваться? Мальца этого послать подальше ума много не надо. Вот сам корчмарь да еще с отцом девицы притащится – другое дело.
– Грегором кличут, – с облегчением выдохнул парень.
– Так ты, выходит, стильгского короля тезка? – усмехнулся я, натягивая холодные штаны. – Постоялицу вашу я посмотрю, так и быть. Но если что-то серьезное, сам за изгнание не возьмусь.
– Конечно!
– С хозяина – фургон и вина подогретого! – В комнате было сыро и промозгло, и немного согреться бы совсем не помешало. – А десять золотых… Знаешь, куда папаша может засунуть себе десять золотых?
– Догадываюсь, – радостно хихикнули за дверью.
– Умный мальчик. – Я ухватил ремень сумки, с трудом выдернул глубоко засевший в доске кинжал и спрятал его в ножны. Охлопал звякавший серебряными колокольчиками плащ и вышел из комнаты в коридор.
Расплывшийся в улыбке паренек полутора десятков лет от роду – чернявый и щербатый – чуть ли не кубарем скатился по лестнице и, проведя меня через пустую обеденную залу, распахнул дверь на хозяйскую половину. Мысленно выругавшись, я потопал за ним.
Гадство! Гадство! Гадство!
Одно дело – роль экзорциста играть и совсем другое – взаправду за изгнание беса взяться. Ничем хорошим ни для меня, ни для одержимой это не закончится.