– Баловство это все, – фыркнул Ханс Молт и достал второй железный «сапог», отличавшийся от первого лишь отсутствием ворота. – Огонь разгорелся…
– Валяй, – махнул рукой Орн и, усевшись на табуретку, закинул ногу на ногу.
– А если он невиновен? – спросил Карл.
– Что значит – невиновен? – изогнул бровь контрразведчик.
– Ну, просто вор…
– В военное время таких вот «просто воров» вешают без суда и следствия, – жестко заявил Орн, – а мы с ним еще разговариваем. Будет умницей – доживет до суда…
– Но если он не связан с агентами Ланса?
– На что поспорим? – тут же встрепенулся нацепивший второй «сапог» на левую ногу задержанного Ханс.
– В каждом из нас есть второе дно, – невесело усмехнулся господин Орн, – и наша работа – уметь видеть сокрытое там.
Разгоревшийся в камине огонь моментально раскалил «сапог» докрасна, и очнувшийся вор забился в бесплодных попытках высвободить ногу.
– Не надо! Я ничего не знаю! – выл он, но никто не обращал на эти крики ровным счетом никакого внимания.
По подвалу начала расползаться вонь паленых волос и горелого мяса, и зажавший ладонью рот Карл выскочил в коридор. Там его сразу вырвало, но легче писарю от этого не стало. Перед глазами продолжало стоять искаженное болью лицо вора, и парень несколько мгновений решал, стоит ли возвращаться обратно. Наконец он пересилил себя, вытер руки о штанины и, тихонько проскользнув в комнату, уселся за конторку.
– Не надо! Не надо! Не надо! – выл воришка, потом глянул в совершенно бесстрастные лица дознавателей и заплакал: – Я все расскажу, только перестаньте…
– И что такое ты нам расскажешь? – Ханс Молт вылил на раскаленный «сапог» остатки воды из ведра, но вытаскивать ногу задержанного из огня не стал.
– Я должен был поджечь склад с зерном! – выкрикнул Гильермо. – Мне заплатили!
– Кто заплатил? – уточнил не выказавший никаких эмоций Орн.
– Не знаю, подошел два дня назад на улице какой-то хмырь.
– И сразу выложил пять денье? – усмехнулся контрразведчик.
– Да! – взвыл вор. – Уберите из огня ногу! Ну уберите же!
– А ведь ты, малыш, опять нас надуть пытаешься, – покачал головой господин Орн. – Да тебе медяка ломаного под честное слово никто не даст…
– Он еще два десятка монет должен был заплатить! – Гильермо с ужасом уставился на начавшее вновь раскаляться железо.