Выложился я на славу, даже не знаю, как на ногах стоял, после такой растраты сил.
Уже не зная, что сделать, я всё-таки раскинул магический поиск и ощутил очень лёгкий флёр магии иллюзий. Если бы так тщательно не всматривался, до рези в глазах, то мог бы и пропустить. Но посреди дороги в лесном участке ей делать было нечего.
Мысль заработала быстрее. Надо полагать, что так её выманили. Пока все нападающие отвлекали наше внимание, второй маг находился в стороне и следил, когда я убежал, он подошёл и, скорее всего, приняв мой облик, позвал Лию.
Она же и вовсе не осведомлена о возможности того, что кто-то может принять чужую личину, поэтому о подвохе и не подумала.
Да что она?! Я сам об этом даже не вспомнил! Не сказать, что иллюзионистов много в нашем мире, это редкий вид магии, а сильных и подавно мало.
Метался по поляне туда и сюда, как раненый зверь, пытаясь собрать хаос в своей голове, и составить хоть сколько-нибудь приемлемый план.
Конвой мне не мешал, они тихо помогали раненым, проверяли кареты, разбирались с телом канцлера.
— Гад! — зло практически выплюнул я, глянув в его сторону.
— Не могу с вами не согласиться, — отозвался главный конвоир.
— Кстати, как вас зовут? — я вдруг понял, что не знаю, как зовут этого вояку.
— Капитан Дропсиу.
— Что же, будем знакомы, — рассеянно ответил ему.
— Что будем делать, господин дознаватель? Может, всё же доедем до постоялого двора, мы дорогу перегораживаем, да ещё в темноте. Нехорошо это.
— Тут я с вами полностью согласен.
— Есть такой шанс, конечно, но стояние на дороге ничем нам не поможет, ей, впрочем, тоже.
— Да, поехали, вашим людям нужно отдохнуть, — сказал я, стараясь взять себя в руки.
Толку заставлять людей страдать, если я всё равно ничего не могу сейчас сделать. Возможно, я слишком сильно устал и вымотался, что не вижу никакого просвета в этом море отчаянья, что плещется вокруг меня.
Эта шаткая надежда поддерживала меня хоть немного, ведь Лия сейчас где-то одна, ей страшно и одиноко, она одна в этом мире, я её ближайший человек. Девушку легко обмануть и напугать, и что особенно меня злит, так это понимание того, что одними запугиваниями дело тут не закончится. Она жива только потому, что из неё надеются выбить сведения о нахождении дочери бывшего дипломата, и только.