Пришлось вернуться в главное здание постоялого двора, где мне, наконец, повезло!
Незадачливый кавалер сидел за столом, прижимая тряпку к носу. Лия приложила его со всей душой. Откуда столько силы в этом нежном теле, а голова у неё и вправду крепкая!
Хотел уже выйти к мужику и врезать от души, но тут вспомнил про конспирацию, чтоб её!
Придётся действовать творчески, если не хочу привлечь излишнее внимание.
Накинув полог тишины на всю кухню, а это помещение было огромным, вспомнил шалости друзей из академии, хоть душа просила иного, но придётся довольствоваться тем, что есть.
Я запустил маленькие огоньки по полу. Их было около двенадцати, и размер они имели скромный, но были очень горячими и быстрыми.
Подплыли к жертве чинно и спокойно, а затем накинулись на него, будто разбуженные среди зимы осы.
Сначала кучер тонко ойкнул и подпрыгнул на стуле, а затем, осознав, что злобные огоньки от него не отстали, стал носиться по кухне и голосить, старался отбиваться кастрюлями и сковородами, но помогало мало.
Через час, когда страдалец устал так, что бегать уже не мог, а выглядел потрёпанным и пропаленным во многих местах, я свернул огоньки и тихо удалился.
Кучер повалился на пол, тяжело дыша и вздрагивая от каждого шороха. Уверен, что ему сейчас не до ночных утех! Ловелас недобитый!
Так же тихо вернулся в комнату и лёг на кровать, будто никуда с неё и не уходил.
Лиявэль вышла из ванной спустя небольшой отрезок времени, я даже задремать толком не успел, но говорить ничего не стал, а просто наблюдал за ней через полуприкрытые веки.
"Девушка расчёсывала волосы и старалась их просушить. Вряд ли она догадывалась, что простыня, в которую она завернулась, просвечивала из-за камина, что был за ней, так что картинка выходила пикантной и дразнила воображение, которое и так не спало. У неё чудесные густые волосы, в которые так и хочется запустить руки, чтобы прочувствовать шелковистость по всей длине.
Мои мысли прервала сама их виновница, она всё же решила лечь спать. Тихо легла с другой стороны кровати, матрас едва прогнулся.
С минуту я не двигался, а затем повернулся в её сторону, мне так надёжнее, чтобы следить за неугомонной девушкой, но затем, сам не знаю как, протянул руки и привлёк её к себе, зарывшись в волосы на затылке.
Аромат самой чудесной аристократки на свете окутал меня. Я хуже наркомана, готов так лежать вечно.