Элемента.T

Все эти люди в вестибюле хоть и не скажут лишнего после стольких веков молчания, но всё равно будут вызывать вопросы. Пришлось уходить в зал, где когда-то стояло Дерево. Зал закрыли, якобы для подготовки к завтрашнему торжеству.

Когда набралось человек пятьдесят, они стали создавать такой шум, что Дэн заволновался, не привлекут ли они внимание даже с закрытыми дверями. Благо, Ирис удалось договориться отправить по домам хотя бы детей, ведь талисманы не были именными, хотя и несли в себе силу, которая была заложена в них одним из Мудрейших богов.

Много лет они помогали им проникать в сны, усиливать их способности убеждения, многие сожалели, что им придётся с ними расстаться, но таково было условие. Против него не возражал никто.

— Это даже к лучшему. Даже к лучшему, — убеждал его Баз.

Но Дэн просто хотел быстрее с этим закончить. Он был уверен, что у Феликса с Эммой всё получится — они должны были освободить Ватэса. С ними был Магистр и их никто не должен был преследовать. Но Арсений, который отправился за Хранительницей о которой никто ничего не знал, его беспокоил даже больше собственной задачи.

Между делом он выспрашивал База о Хранительнице, пока была возможность, но тот неохотно отвечал. Чувствовалось в этом что-то личное, поэтому Дэн перестал спрашивать.

— Девяносто девять, — сказал Баз, и даже в его беззаботном голосе чувствовалось напряжение.

Ждали Крота.

— К чёрту! — сказал Дэн и встал. — Ирис, вы с Офелией остаётесь. Пойте, пляшите, что угодно, хоть танец живота.

Но все эти девяносто с лишним человек должны дождаться пока мы вернёмся.

— Так точно, капитан! — отсалютовала Ирис, тряхнув своей разноцветной чёлкой.

И они с Тагаратом ушли.

— Он уже здесь был, поговорил с родственниками. О, кажется, я знаю, где он!

Сказал Баз, когда они нашли нужный дом в каком-то приморском городе.

Приветливо шумело море, набегая волнами на берег, по которому они шли, утопая по щиколотку в песке."

"— Напомни мне потом, что я хотел сюда вернуться, — сказал ему Тагарат.

— А куда мы идём?

— Не поверишь. На кладбище.

— Нет, я конечно, знал, что имя накладывает на человека свой отпечаток, но не такой же глубины, — сказал Тагарат, заглядывая в раскопанную могилу.

— Какой только дебил догадался похоронить деда с его любимой вещицей на груди? — сказал Крот, опираясь на край земли, чтобы выбраться.

Тагарат картинно помялся, протянуть ли ему руку, ведь он только что ковырялся внутри истлевшего мертвеца.