И что бы он ни делал, её всё равно находят и убивают. Убивают у него на глазах. Он устал видеть её затухающий взгляд, устал её хоронить. Он жил тем днём, что он сохранил у себя в душе и больше ничего не хотел знать.
Иногда он приходил на свой холм в прошлое и разговаривал с Кэкэчэн. Она сидела на лавочке, перевязывая платок. И он находил мучительное удовольствие в том, что она ничего не забывала. Он рассказывал ей про свою жизнь, про Еву и даже про неё саму, а возвращаясь в следующий раз, радовался, что она помнит все его рассказы.
— Дэн, я знаю, что ты никого не хочешь видеть.
Кто эта женщина с рыжими волосами? Изабелла? Он смотрел на её постаревшее лицо и не верил своим глазам. Она села рядом на его скамейку и, улыбнулась, глядя на портрет Евы.
— Какая она здесь счастливая.
— Да, это было их первое свиданье с Феликсом.
Он тоже улыбнулся, а девушка, кутаясь в тёплый шарф — Снова осень! — накрыла сверху своей рукой его руку. Но он её убрал.
— Дэн, — она порывисто повернулась к нему, — я знаю, что ты ничего не хочешь знать. Что для тебя больше не существует наш мир. Но прошло десять лет, Дэн. И всё плохо. И становится только хуже.
— Неужели ваши могущественные боги ничем не помогли вам?
— Ничем. Они только всё испортили. Они дали нам знания, но люди стали циничны и высокомерны.
— Дети с рождения стали умнее своих родителей? — усмехнулся он, запахивая плотнее пальто. Холодало.
— Нет, Дэн. Детей больше нет. За десять лет не родился ни один ребёнок. Поколение дочери Вики стало последним.
— У неё родилась дочь?
— Да, и она назвала её Ева.
— Хм! Какая ирония.
— Она назвала её в честь нашей Евы. И она так и не призналась кто её отец, но у неё тёмные волосы и синие глаза.
— Видимо, кто-то темноволосый и с синими глазами, — развёл он руками.
— Рада, что ты не разучился шутить, — она тоже скрестила на груди руки, пытаясь согреться.
— Я разучился, Белка. Она же звала тебя Белка?
— Да. Дэн, они обещали, что помогут тебе её вернуть.
— Я видел их помощь. Я больше не верю богам. Они никогда не говорят всей правды. Они не врут, но пользуясь нашим доверием, изворачиваются так, что мы никогда не догадаемся, какие настоящие цели они преследуют.