Она не выглядела так сурово даже в тот час, когда он объявил о ее помолвке. Бесновалась, кричала, проклинала… Но не осуждала.
Зато сейчас он чувствовал это отчетливо, как никогда.
— Герман, я сейчас кое-что скажу, а ты подумай. Один раз скажу, повторять не буду. Как любимому брату совет дам. Хочешь потерять ее навсегда — продолжай в том же духе. Не уверена, что уже не потерял. Но если в тебе осталась хоть капля совести — извинись и веди себя достойно. То, как поступаешь ты, не просто унизительно, а по-настоящему подло для любой женщины, невзирая на расу и происхождение.
Она взглянула на него так пронзительно, что у него не осталось сомнений: Райвер готова вступиться за Марьяну как за любого из самых близких родственников.
И это стало для него ударом.
Как? Почему? Да она же никто! Никто!
Кажется, это все Райвер прочла лишь по глазам, потому что тонко усмехнулась и с горечью произнесла:
— Когда ты ослеп, Герман? Когда перестал видеть свет души? Когда потерял свою?
Отпрянул, зло поджав губы, не собираясь и дальше выслушивать этот бред.
— Нам не о чем больше говорить, Герман. Но запомни одно: когда мне придется сделать выбор между вами, это будешь не ты.
Он ушел. Быстро. Не оглядываясь. Не желая больше ни секунды видеть предательницу рода.
Проработал весь день как безумный. Что делал? Даже и не вспомнит.
А в голове все крутилась фраза, словно внедренная в него магически: когда он потерял свою душу?
Он знает ответ. В день, когда впервые встретил Марьяну. Она стала его наваждением, соблазном, безумием… Душой! Но какой теперь в этом толк…
— Ваше сиятельство! — Хавьер пришел к нему вечером невероятно встревоженный. — Не мне давать вам совет…
Маг больше прочих был посвящен во все происходящее, но тут был прав. Не ему! Однако все равно дал.
Но чуть позже.
А пока пора взглянуть собственному безумию в глаза и понять, стоит ли вообще предпринимать хоть что-то или проще рухнуть в пропасть и прервать этот полет окончательно и навечно.
Пробуждение, как и предсказывала Райвер, стало для меня настоящим испытанием. Раскалывалась голова, как после дичайшей попойки.