Люди, поджидающие их у выхода, оказались лирийскими военными. Сыч, пользуясь оказией, стащил четыре рыбины и немного травяного настоя. Вокруг гуляли лисы, поэтому опрокинутый котелок и украденную рыбу списали на этих мелких хищников. Дроу подкрепился рыбой и стал слушать, о чем говорят военные. Как только проснулся ментальный маг, Рарок ушел от лагеря людей, спрятался в маленьком убежище и заснул.
— Они тут стоят лагерем уже две недели. Сначала с гномами договорились, а еще неделю нас ждали, — докладывал Рарок.
"— Ведайна? Значит, лидер фанатиков узнал, что у князей есть семейная реликвия, — заключил Ондиил.
Он быстро справился с рыбой и теперь грыз соленые сухари, запивая их травяным отваром из фляги. После двухдневного голодания и интенсивного занятия магией этот незамысловатый ужин казался ему безумно вкусным.
— Хех! Неудивительно, что они об этом знают. Если в армии Лирии есть менталисты, как этот гад Кахал, то можно узнать, что угодно. Как вспомню, как этот тип мне по мозгам врезал, так страшно становится, — передернул плечами Рарок, — еще немного — и я сам себя искать бы пошел. Не знаю, что ты сделал, но благодарю от всей души! Хуже не придумаешь, чем попасть к такому магу.
Ондиил понял, что надо немного объяснить ситуацию.
— Это не меня тебе благодарить надо, а артефакт. Ты, наверное, слышал, что некоторые драконьи артефакты обладают собственной волей? И нам как раз достался один из таких. Когда я подошел к нему в подземном зале, то услышал вопрос и, как смог, ответил на него. Показал в голове момент, как даю клятву княгине Александре. Артефакт понял и разрешил мне стать его носителем. Но только на время, пока не передам его тому, кто сможет им воспользоваться и сделать то, для чего он был создан.
— Создан? То есть он действительно разумен? — пораженно прошептал Рарок.
— Более чем! — слегка усмехнулся Ондиил, видя реакцию приятеля. — Мало того, у него еще и имя есть: Эур’Урль. Он показал мне. Давным-давно его создал один дракон, чтобы защитить своих потомков. Его цель — помогать им, поэтому он дался мне в руки, чтобы я отнес его Александре. А мог и мозги выжечь.