Ондиил глубоко дышал, стараясь успокоиться, но чувства словно взбесились. Если так приятно, когда она касается его сознания, то что будет, когда она коснется его тела? Когда позволит ему гладить и целовать себя? От предвкушения перед глазами помутнело. Что это? Что на него нашло? Почему сейчас? Это ненормально.
Перед его мысленным взором проносились их совместные уроки. Ладмила улыбается, едва закусывая губу, в глазах смешинки, объясняет что-то, берет за руку, светлые пальцы касаются его темной кожи. Лада чуть поворачивает голову, и он видит изящную шею, рыжий локон, который выбился из строгой прически.
Теперь он мог понять Флайдина, который ревниво поглядывал на него на уроках. Пожалуй, он сам на месте пасынка разделял бы его чувства. Что? Что он только что подумал? Разделял чувства? Но Флай влюблен в свою жену.
— Какой же я — идиот! — прошептал Ондиил, прислонившись лбом к стене.
Слова Эура о том, что он лишен тела, поэтому гормонов и сложностей с любовью у него нет, вдруг предстали в другом свете. С намеком. У артефакта проблем нет, а вот у него, у Ондиила, есть. Неудивительно, ведь перед Эуром прошло много поколений людей, он научился понимать чувства даже раньше своих хозяев. И симпатии Буя не стали для артефакта секретом.
Да, что там говорить! Рарок неоднократно намекал на его связь с герцогиней.
Как ни странно именно злость на себя помогла взять под контроль разбушевавшиеся эмоции. Повезло, что в пустом коридоре никто не видел приступ слабости. Ондиил восстановил дыхание, соорудил на лице непроницаемую маску.
Халисари, если бы он в нее влюбился, знатно поиздевалась бы. Любовь — это такая зависимость, которая привязывает больше, чем самая нерушимая клятва.