Поднявшись, шагаю к выходу. И обнаруживаю альбиноса в зале приёмки. Ожесточённо работает клинком, уже заканчивая вырубать углубление в камне. Рядом стоит что-то вроде самодельных свечей, а кусок стены, расположенный над ""могилой"", покрыт многочисленными символами. Причём, если я верно понимаю, нанесены они кровью.
Невольно матерюсь про себя. От помощи он может и отказался, но всё равно вышло не очень хорошо — пока он тут выкладывался, мы пили кофе и болтали.
Направляюсь к нему, чтобы поинтересоваться, не пригодится ли помощь сейчас.
— Буду рад, если вы будете присутствовать на церемонии командир. Но чужие руки не могут заниматься этой работой — ближайший родственник павшего должен всё сделать сам.
Останавливаюсь. Потом отхожу в сторону. Ладно. Раз так — подождём. По-хорошему, сейчас нужно ускориться. Но боюсь, Корб не поймёт, если я прикажу бросить труп брата. Да и остальные тоже не будут в восторге от такого решения.
Впрочем, дело у нас всё равно есть. Мэйзи. Вызываю по рации остальных и Серг с Тонком надевают броню, вырубая ещё одну “могилу” около противоположной стены.
Когда они заканчиваются, Монниц как раз начинает церемонию.
Сначала зажигает свечи. Если быть точным — скорее лампы. Фитили, плавающие в подобии масла, что налито в небольшие металлические ёмкости.
Потом осторожно укладывает тело своего близнеца в вырубленное углубление.
Наша задача выражается исключительно в присутствии. По крайней мере, Корб не просит ничего иного. А от попыток подойти к нему, сразу предостерегает. Мол, это будет грубым нарушением процедуры.
Закончив рисовать на лице, начинает выкладывать камни. Уложив на место последний кусок породы, какое-то время сидит на месте, держась пальцами за камень.
— Окажете честь, командир? Расплавьте их. Чтобы те, кто придут за нами, не смогли добраться до тела.
Хочется сказать, что если наши преследователи будут людьми и их действительно заинтересует труп Орба, они в любом случае пробьются через камень. Но едва ли, стоит озвучивать такую точку зрения тому, кто только недавно потерял брата.