Правда, не забыв намеком напомнить о том, что о двух тысячах патронов и двух автоматах с рожками он не забыл. И о Васькином автомате заодно. Но теперь то нам было все равно, благодаря тому, что артель с нами трофеями поделилась. Не зажал Гнездилов.
Гуляли до утра. Перешли даже к хоровому пению под баян. И мы были в деревне не одиноки, звуки веселья доносились из разных концов села, оттуда, куда распределились сопровождавшие руководство лица, да и само село отмечало событие. Было, что отметить.
Александр Бурко.
18 апреля, среда, вечер.
В Центре шло все по плану, как и намечал Бурко, новое «княжество» развивалось динамично, несмотря на то, что ему месяца еще не было от роду. Все же врожденный управленческий талант «князя» сомнений не вызывал. Люди работали, военные служили, все делалось с готовностью и настроением.
Единственное. Что омрачало идиллию, так это неопределенность с поисками «материала».
Урки честно выходили ежедневно на связь, но позавчера со связи пропали. Все попытки вызвать их оказались неудачными. Удалось установить связь уже с действующим вовсю в Вятской области отрядом, но они просветить о судьбе камышовской колонии никак не могли.
"Можно было бы на это плюнуть, все равно особых успехов с той стороны не ждали, но Бурко нервничал. Сам не мог понять почему, словно предчувствие какое-то томило. В конце концов, он не выдержал, вызвал Салеева и попросил того договориться с летчиками из полка в Мигалово о разведывательном полете. Полк не разбежался, а напротив, укрепился в расположении, втянул в себя подкрепления и представлял собой очень даже серьезную боевую и административную, если можно так выразиться, единицу, с которой следовало дружить.
Это оказалось не сложно, и уже через два часа сам Бурко вместе с Пасечником сидел в кабине самолета аэрофотосъемки Ан-30, оторвавшегося от бетонной полосы аэродрома и направлявшегося в сторону Владимирской области.