Между прочим, его отец присутствует тут и вероятнее всего воочию засвидетельствовал смерть собственного сына.
Что ж, понятно. Вон оно как, получается. Зерно истины в его словах есть.
— Понимаю к чему вы клоните, Алейф, но жизнь вообще сложная штука. Она полна страданий, боли, горечи и разочарований. Не знаю, как сейчас себя чувствует отец погибшего бедняги, потому как ни своего отца, ни своей матери я никогда не знал. Однако, когда я выходил на бой, то был готов поставить на кон жизнь. Как сказал тот голубокровный в небе — побеждает сильнейший.
В назидание к сказанному пришлось замолчать, чтобы вопли и освистывания публики смогли просочиться сквозь звукоподавляющий барьер."
"— О-о-о-о! Вовсе нет, чтимый Ранкар. Я вас совсем не осуждаю, — усмехнулся тепло старик, живо повернувшись ко мне лицом. — Сейчас я вам говорю это только по одной причине. Все, кто умудрился пройти во второй этап заслуживают толику уважения.
Он и вправду интересный старый хрыч.
— Лишь мы сами определяем значимость того или иного события, Алейф, — хмыкнул многозначительно я, вновь прикрывая веки. — Лишь мы сами. Поверь на слово, ты хоть и умудрённый опытом, но моя жалость им не нужна. Она им противна. Они побрезгуют. Для них я ненавистный приблуда. Разбудите, когда придёт моя очередь. Честно сказать, я всю ночь не мог уснуть.
— Ты чего спать надумал⁈ — взъерепенился Рамас от моего вида. — Разве не будешь смотреть за своими возможными противниками?
— Оставлю это на вас, а остальное пусть будет приятным сюрпризом, — расплылся я в ленивой усмешке, удобнее устраиваясь на кресле. — А пока вздремну малость…
Не говорить же им, что у меня есть замечательная помощница.
— Порой мне кажется, Ранкар, что твой цинизм не знает границ, — донесся до ушей насмешливый голос падшего.