— Что ты делаешь сегодня вечером?
— Гун, я тебя предупреждала…
Вот только довести свою угрозу до конца Христа вновь не успела. В этот момент от дальней границы оградительного барьера начали раздаваться громкие одобрительные хлопки:
— Замечательно! Превосходно! — надрывался веселый голос, а его аплодисменты звучали всё громче. — Выше всяких похвал!
Крик и гомон понемногу начал сходить на нет, потому как всё больше зрителей стали обращать внимание на непонятных чересчур громких личностей. Каждый из них был в дорожном плаще, но невзирая на всё внимание те не сводили своих взглядов со сражающихся на арене.
Вперед подались как оба эйнхерия, так и пожилой гарм. Даже Христа сделала шаг вперед, чтобы лучше рассмотреть аххесов. Не у дел осталась только Фьётра, которая отчего-то окаменела, но валькирия громовых клинков продолжала держать эмоции в узде.
— Сразу видно лучшее молодое поколение всего пантеона! — продолжил надрываться рыжеволосый. — Жаль, что я не родился на Севере! Ой, как жаль…
— Это он⁈ — вдруг выпалила с животрепещущим интересом Элейна, дёрнувшись в сторону арены.
Однако ответа не последовало, а из-за спин валькирий, эйнхериев и гармов вдруг раздался чей-то насмешливый голос:
— Очень сильно сомневаюсь, деточка! Только посмотри на него… Поверь на слово — это всего-навсего какой-то деревенский шут.
— Поддерживаю, — хмурясь всё сильнее, невозмутимо поддакнул Гуннар, что был увлечен увиденным рядом с ареной. — Кто пустил в подготовительную зону циркача⁈
— Что за кретин? — холодно выпалила Христа, также наблюдая за зрелищем у барьера.
— Боюсь, он не циркач и не кретин, а самый настоящий идиот, — не унимался насмешливый баритон позади. — И носит же его как-то земля?
— В чем-то ты прав, парень. Этот рыжий аххес напрашивается на смерть. Жаль, что их запретили трогать.
— Хоть в чём-то я с тобой согласна, Гуннар, — сухо одобрила валькирия водного трезубца.
Большинство из присутствующих не заметили, но при каждом слове незнакомца лицо Фьётры становилось всё бледнее, а сердце билось всё более учащенно.