Все, кто будет управлять регатами, должны стать частью ордена. А иначе из нас не получится единой силы, обладающей реальной властью.
— Да, давайте пройдёмся, и я всё расскажу. Но перед тем как начну, попрошу у вас стандартную клятву, что всё сказанное далее останется между нами, — попросил я.
Одно дело — рассказать об ордене друзьям, с которыми у нас уже сложились доверительные отношения. Другое — мужчина, с которым я познакомился несколько часов назад. И каким бы понимающим он мне ни казался, это было не важно. Цена ошибки может быть слишком велика.
— Ещё никогда стажёр не просил у меня клятвы, — ухмыльнулся Иван Васильевич. — Ну, пройдёмте, Алексей. Мне не терпится послушать, что вы задумали."
"Клятва о неразглашении состояла из банальных слов, подкреплённых магией. Поэтому уже через две минуты я спокойно рассказывал про орден. Во всех подробностях и планах, но не упоминая своих догадок об императоре. Пока Михаил Ланцов не добыл доказательств, я не мог обвинять его. А глаза на фотографиях и картинах — этого слишком мало.
Иван Васильевич плохо скрывал эмоций, поэтому удивление постоянно мелькало на его лице.
— Неожиданно, Алексей Дмитриевич. Очень неожиданно… — задумчиво сказал он в конце моего рассказа.
— Теперь вы понимаете, что регата я не могу просто отдать в уплату за помощь? — уточнил я.
— Само собой. Признаться, никогда не ожидал услышать столь развёрнутый план уничтожения мира от подростка.
— Послезавтра мне семнадцать, — улыбнулся я.
— Тогда мне страшно представить, до чего вы додумаетесь в тридцать.
— Рад слышать. В таком случае вы получите регата, когда он вылупится. И в перспективе сможете стать главой ордена в вашем городе. Но это потом, когда я смогу выделить вам средства и учёных.
— Но этим я предам имперские законы. Снова, — Иван Васильевич отвёл взгляд.
Генерал хоть и казался простым, но был отнюдь не глупым. Иначе он бы никогда не дослужился до столь высокого поста. И именно такие люди были нужны ордену в первую очередь: военные и аристократы, потому что за ними подтянутся и все остальные.
И сейчас перед Иваном Васильевичем стоял отнюдь нелёгкий выбор: стоит ли предать императора ради возможности раз и навсегда уничтожить монстров.
— И ведь не факт, что монстры исчезнут при моей жизни, — произнёс он.
— Да.