Эркюль Пуаро

– Вы вправе так думать. В этом есть некоторая доля правды. Но только не с юридической точки зрения. Она отдавала себе полный отчет в том, что делает...

Доктор Таниос сказал задумчиво:

– Она была слишком хороша для меня, слишком хороша.

Странная эпитафия – для сознавшейся в убийстве женщины.

Глава 30

ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО

Осталось добавить совсем немного.

Тереза вскоре вышла замуж за своего доктора. Я теперь знаю их довольно хорошо и начал ценить Дональдсона – ясность ума и глубокую внутреннюю силу и человечность.

Впрочем, его манера поведения ничуть не изменилась – эдакий педантичный сухарь. Тереза часто поддразнивает его. Она, по-моему, исключительно счастлива и с головой ушла в карьеру своего мужа. Он уже сделал себе имя и является авторитетом среди эндокринологов.

Мисс Лоусон, вконец измучившуюся от угрызений совести, еле уговорили отказаться от намерения лишить себя последнего пенни. Под руководством мистера Первиса было выработано соглашение с участием всех заинтересованных сторон, в соответствии с которым состояние мисс Аранделл было поровну разделено между мисс Лоусон, двумя Аранделлами и детьми доктора Таниоса.

Чарльз через год с лишним спустил все, что ему досталось, и сейчас, по-моему, обитает где-то в Британской Колумбии[61].

Еще два эпизода."

"– Ну и хитрец же вы! – сказала мисс Пибоди, остановив нас, когда мы в один прекрасный день вышли из ворот «Литтлгрин-хауса». – Сумели все так тихо обделать! Без эксгумации. И приличия все соблюдены.

– А по-моему, нет никаких сомнений в том, что мисс Аранделл умерла от острой желтой атрофии печени, – мягко возразил Пуаро.

– Нет – и хорошо, – заметила мисс Пибоди. – А Белла Таниос, я слышала, приняла слишком большую дозу снотворного.

– Да, очень жаль.

– Несчастной она была женщиной – всегда хотела того, чего не могла иметь. От этого недолго и умом тронуться. У меня была как-то помощница при кухарке. То же самое. Дурнушка, прекрасно это понимала. Вот и начала писать себе письма, неизвестно от кого.

У каждого свои причуды. Ладно, я всегда говорю: что ни делается, все к лучшему.

– Будем надеяться, мадам. Будем надеяться.

– А вам хочу сказать, – уже удаляясь, бросила мисс Пибоди, – очень умело вы все это замяли. На редкость умело. – И пошла дальше.

Кто-то жалобно взвизгнул у меня за спиной. Я повернулся и открыл калитку.

– Пошли, старина.

Боб с удовольствием выпрыгнул на дорожку. В зубах у него был мячик.

– Мячик оставь дома. Мы идем гулять.