Эркюль Пуаро

– Не пойму я эту девочку, – сказала миссис Аллертон. – Ее не угадать. Сегодня она само дружелюбие, завтра – отъявленная грубиянка.

– Просто капризная злюка, – сказал Тим.

Миссис Аллертон покачала головой:

– Нет, не думаю. Мне кажется, она несчастна.

Тим пожал плечами:

– Да всем хватает своих неприятностей. – Он жестко это сказал, резко.

Послышался гул множества голосов.

– Ланч! – обрадованно воскликнула миссис Аллертон. – Я проголодалась.

IIВ тот вечер, отметил Пуаро, миссис Аллертон подсела к мисс Ван Скайлер и завела с ней беседу.

Когда он проходил мимо, она подмигнула ему.

– Разумеется, – говорила она, – в Калфрисском замке... душка-герцог...

Получив передышку, на палубу вышла Корнелия. Она жадно внимала доктору Бесснеру, не без апломба просвещавшему ее в египтологии по бедекеру.

Облокотившись на поручень, Тим Аллертон говорил:

– А вообще, жизнь – дрянная штука...

На это Розали Оттерборн отвечала:

– Она – несправедливая... Кому-то все достается.

Пуаро вздохнул. Как хорошо, что он не молод.

ГЛАВА 10

В понедельник утром палуба «Карнака» огласилась восторженными криками. Пароход пристал к берегу. В нескольких сотнях ярдов от них сверкал на солнце вырубленный в скале величественный храм. Из глубины веков глядели на Нил, приветствуя всходившее солнце, четыре каменных колосса.

Путаясь в словах, Корнелия Робсон говорила:

– Ах, мосье Пуаро, разве это не изумительно? Такие великаны, а сколько в них покоя, и когда смотришь, то чувствуешь себя совсем крохотной, вроде букашки, и всерьез уже ничего не волнует, правда?

Стоявший тут же мистер Фанторп обронил:

– Очень.

.. м-м... впечатляюще.

– Грандиозно, да? – сказал проходивший Саймон Дойл. Уже одному Пуаро он доверчиво признался: – Мне, знаете, от храмов и всяких достопримечательностей ни тепло ни холодно, но такое вот место – поймите меня правильно – кого хочешь проймет. Замечательные ребята были фараоны.

Соседи отошли. Саймон продолжал, понизив голос:

– Я безумно рад, что мы отправились в эту поездку.

Все как-то встало на место. Вроде бы – с чего? – но это факт. К Линнет вернулось самообладание. Она говорит – потому, что наконец занялась делом.

– Весьма возможно, – сказал Пуаро.

– Она говорит, у нее сердце оборвалось, когда она увидела Джеки на пароходе, – и вдруг это стало ей безразлично. Мы договорились больше не прятаться от Джеки. Наоборот, – пусть видит, что ее дурацкое упрямство нас ни капельки не волнует. Человек не умеет себя вести – только и всего.