Мисс Робсон, пожалуйста, приведите к ней вашу сиделку. – Он с мольбой глядел на них обоих. – Не оставляйте ее, пока не убедитесь, что сиделка смотрит за ней и она в безопасности. Потом поднимайте старину Бесснера и ведите сюда. И не дай бог, если что-нибудь узнает моя жена.
Джим Фанторп понятливо кивнул. В крайних обстоятельствах молодой человек проявил выдержку и расторопность.
Взяв Жаклин под руки, они с Корнелией вывели ее, рыдающую и отбивающуюся, из салона и довели до каюты. Тут с ней стало совсем трудно справиться.
– Утоплюсь... утоплюсь... Какая мне теперь жизнь... Ах, Саймон... Саймон...
Фанторп сказал Корнелии:
– Ступайте-ка за мисс Бауэрс. Я пока побуду с ней.
Кивнув, Корнелия убежала.
Тут же Жаклин вцепилась в Фанторпа:
– Нога! У него идет кровь... Он умрет от потери крови. Мне надо к нему... Ах, Саймон, Саймон... Как же я могла?
Снова она сорвалась в крик. Фанторп твердым голосом сказал:
– Спокойно. Спокойно. С ним все обойдется.
Она стала вырываться:
– Пустите! Я брошусь в воду.
Держа ее за плечи, Фанторп усадил ее на постель."
"– Вы должны остаться здесь. Не шумите. Возьмите себя в руки. Говорю вам, все будет хорошо.
Утешало, что безумица как-то совладала с собой, но вздохнул он с облегчением лишь тогда, когда портьеры раздвинулись и в сопровождении Корнелии вошла знающая свое дело мисс Бауэрс, затянутая в ужасающее кимоно.
– Так, – сказала мисс Бауэрс бодрым голосом, – что тут у вас?
Она приступила к своим обязанностям, не выказав и тени тревоги или удивления.
Поручив девушку умелому надзору, Фанторп, успокоившись, поспешил к каюте доктора Бесснера. Он постучал и сразу вошел.
– Доктор Бесснер?
Громогласный храп, и испуганный голос откликнулся:
– So?[94] Что такое?
Фанторп уже включил свет. Доктор смотрел на него, по-совиному моргая.
– Дойл. В него стреляли. Мисс де Бельфор стреляла. Он в салоне. Вы можете пойти?
Тучный доктор среагировал незамедлительно. Он задал несколько отрывистых вопросов, натянул халат, сунул ноги в шлепанцы, взял обязательный саквояжик и вместе с Фанторпом направился в салон.
Между тем Саймон смог открыть ближайшее к нему окно. Приклонив к раме голову, он вдыхал свежий воздух. Лицо у него было мертвенно-бледным.
Доктор Бесснер подошел к нему:
– So? Что у нас здесь?
Набухший от крови носовой платок лежал на ковре, уже отмеченном темным пятном.
Осмотр сопровождался ворчаньем и восклицаниями на немецком языке:
– Да, дело плохо...