Джеки передернула плечами:
– Кто же мог быть тот мужчина?
Помолчав с минуту, Пуаро каким-то чужим голосом спросил:
– Вы уверены, что это был мужчина, мадемуазель?
Джеки удивленно вскинула на него глаза:
– Конечно. По крайней мере...
– Да, мадемуазель?
Она нахмурилась, припоминающе сощурила глаза.
– Мне казалось, – протянула она, – это был мужчина.
– Но сейчас у вас нет такой уверенности?
– Да, – заторможенно продолжала Джеки, – сейчас я не скажу определенно. Я почему-то решила: мужчина, хотя это была просто тень.
Она замолчала, и Пуаро молчал, и тогда она спросила:
– А вы думаете – женщина? Но какой женщине на этом пароходе могло понадобиться убивать Линнет?
В ответ Пуаро только перекатил голову с одного плеча на другое.
Открылась дверь, и вошел Бесснер.
– Вас не затруднит поговорить с мистером Дойлом, мосье Пуаро? Ему нужно увидеться с вами.
Джеки вскочила со стула. Она схватила Бесснера за руку:
– Как он? Обошлось?
– Естественно, не обошлось, – с упреком в голосе ответил Бесснер.
– Он не умрет? – вскрикнула Джеки.
– Ach, кто сказал, что умрет? Доберемся до цивилизованного места, сделаем рентген, будем лечить.
– А-а! – Сцепив руки, девушка упала на стул.
Пуаро с доктором вышли на палубу, и там к ним присоединился Рейс. Все трое направились к каюте Бесснера.
Саймон Дойл лежал, подоткнутый подушками, в самодельном лубке покоилась его нога. Мертвенно-бледное лицо было опустошено физическими и добавившимися душевными страданиями. Но всего выразительнее на нем была растерянность – горькая детская растерянность.
Он чуть слышно сказал:
– Входите, пожалуйста. Доктор... сказал мне о Линнет... Не могу поверить. Просто не могу в это поверить.
– Я понимаю. Такой удар, – сказал Рейс.
Саймон, запинаясь, продолжал:"
"– Понимаете, это не Джеки. Я уверен: не Джеки. Все против нее, я знаю, но это не она. Вчера вечером она немного перебрала, разнервничалась, и я попал ей под горячую руку. Но она неспособна на убийство... хладнокровное убийство.
Пуаро мягко остановил его:
– Не тревожьтесь понапрасну, мосье Дойл. Кто бы ни был убийца, это не мадемуазель де Бельфор.
Саймон недоверчиво взглянул на него:
– Вы правду говорите?
– И поскольку это не мадемуазель де Бельфор, – продолжал Пуаро, – не подскажете ли вы, кто мог им быть?
Саймон затряс головой. Выражение растерянности не сходило с его лица.
– Это безумие, этого не может быть. Кроме Джеки, это никому не было нужно.
– А вы подумайте, мосье Дойл.