Эркюль Пуаро

У нее нет врагов? Никто не держит на нее зла?

С тем же беспомощным выражением Саймон покачал головой:

– Совершенно немыслимая вещь. Допустим – Виндлшем. Она как бы бросила его и вышла замуж за меня, но я не представляю, чтобы такой приличный человек мог пойти на убийство – к тому же он далеко отсюда. Или старина сэр Джордж Вод. У него был зуб на Линнет из-за дома, ему не нравилось, как она все переделала; но он черт-те где – в Лондоне, и, уж во всяком случае, немыслимо из-за этого задумать убийство.

– Послушайте, мосье Дойл.

– Пуаро взял серьезный тон. – В первый же день на «Карнаке» я получил сильное впечатление от разговора с вашей супругой. Она была встревожена – напугана. Она сказала – обратите на это внимание, – что все ее ненавидят. Сказала, что боится, не чувствует себя в безопасности, словно вокруг нее одни враги.

– Она очень расстроилась, когда увидела на борту Джеки. И я расстроился, – сказал Саймон.

– Это так, но тем не менее ее слова остаются загадочными. Когда она говорила, что окружена врагами, она, конечно, преувеличивала – и все равно она имела в виду не одного человека.

– Может быть, вы правы, – согласился Саймон. – Кажется, я могу объяснить, что она имела в виду. Ее расстроила какая-то фамилия в списке пассажиров.

– В списке? Какая фамилия?

– Вы знаете, она не сказала. Честно говоря, я не очень вникал. У меня голова была занята Джеки. Помню только, Линнет говорила, что в делах бывают невезучие люди и что неприятно встречать человека, который имеет зуб против твоей семьи.

Я не очень хорошо знаю их семейные дела, но, как я понимаю, мать Линнет была дочерью миллионера. Отец был просто богатый человек, а после женитьбы он, естественно, стал спекулировать на бирже – или как там это называется. В результате некоторые люди, само собой, пострадали. Знаете, как это бывает: сегодня – густо, завтра – пусто. И я так понимаю, что на корабле оказался человек, чей отец нарвался на отца Линнет и вылетел в трубу. Я помню, Линнет сказала: «Это ужасно, когда люди заочно ненавидят тебя».

– М-да, – задумчиво сказал Пуаро. – Теперь мне понятны ее слова. Она впервые почувствовала не только преимущество, но и тяготы своего положения богатой наследницы. Вы уверены, мосье Дойл, что она не назвала фамилии этого человека?

Саймон удрученно покачал головой:

– Я действительно слушал вполуха. Я сказал: «Да никому сейчас не интересно, как там было с отцами. Тут своя жизнь несется как угорелая». Что-то в этом роде я сказал.