Она поднялась на палубу и увидела, как Саймон Дойл забежал в каюту своей жены и выбежал потом. Наутро она без труда связала концы с концами и потребовала платы за свое молчание, чем и подписала себе смертный приговор.
– Ее-то как мог убить мистер Дойл! – возразила Корнелия.
– Убила напарница. Саймон Дойл при первой возможности попросил привести к нему Жаклин. Даже попросил меня оставить их наедине. Он сказал ей, откуда им грозит новая опасность. Надо было незамедлительно действовать. Он знает, где Бесснер держит свои скальпели.
И опять неладно: теперь мадам Оттерборн видела, как Жаклин вошла в каюту Луизы Бурже. Она со всех ног спешит сказать Саймону: Жаклин – убийца. Вы помните, как Саймон стал кричать на несчастную. Мы думали: нервы. Нет, дверь на палубу была открыта, и он хотел докричаться до сообщницы о новой опасности. Она услышала и стала действовать – молниеносно.
После этого третьего убийства я сказал, что у преступника было три пути отхода. Что я имел в виду? Он мог уйти на корму (в этом случае преступником оказывается Тим Аллертон), мог через перила спрыгнуть на среднюю палубу (весьма маловероятно), и, наконец, он просто мог укрыться в каюте.
Последовало молчание, потом Рейс спросил:
– А куда девалась первая пуля, которой она стреляла в Дойла?
– Я думаю, она угодила в стол. Сейчас там свежая дырка. Думаю, Дойл выковырнул ее ножиком и выбросил в окно. У него, конечно, была запасная, он вложил ее в барабан, чтобы казалось, что сделано всего два выстрела.
Корнелия вздохнула.
– Они все учли, – сказала она. – Какой ужас!
Пуаро промолчал – не из скромности, конечно. Его глаза кричали: «Неправда! Они не учли Эркюля Пуаро». Вслух же он сказал:
– А теперь, доктор, пойдемте и переговорим с вашим пациентом.
ГЛАВА 30
Уже поздно вечером Эркюль Пуаро постучал в дверь каюты. Оттуда сказали: «Войдите» – и он вошел.
Жаклин де Бельфор сидела на стуле, на другом стуле, у стены, расположилась крупная горничная.