Я еще раз спрашиваю: вы абсолютно уверены, что ничего не забыли нам рассказать?
– Я? Но что же еще?
У Элизы был страдальческий вид.
– Ладно, все ясно. Пойдемте, мосье Пуаро. Простите, вы как будто что-то ищете?
И действительно, Пуаро как-то странно оглядывал комнату.
– Да, – сказал он, – я ищу и нигде не нахожу...
– А что именно?
– Фотографий. Фотографий родственников мадам Жизель, членов ее семьи.
Элиза покачала головой.
– У нее не было семьи, мосье. Она была совсем одна на целом свете.
– У нее была дочь, – резко сказал Пуаро.
– Да, верно. У нее была дочь, – ответила Элиза и вздохнула.
– Но здесь нигде нет фотографии дочери.
– О, мосье, вы этого не поймете. Это верно, у мадам была дочь, но все это было очень давно. Мадам ни разу не видела ее с самого младенческого возраста.
– Но как же так? – спросил Фурнье.
– Я не знаю, – Элиза многозначительно развела руками. – Все это было в дни молодости мадам. Я слышала, раньше она была очень красивой. Красивой и бедной. Может быть, она вышла замуж, а может, и не вышла.
– Но ведь она завещала все свои деньги дочери.
– И правильно поступила, – сказала Элиза. – Кому же, как не своему единственному ребенку, должна она была оставить наследство? Друзей мадам не имела, всегда одна-одинешенька.
– Она и вам оставила кое-что.
– Да, мне уже сообщили. Мадам всегда была щедрой и великодушной. Каждый год кроме жалованья давала мне значительную сумму. Я очень благодарна мадам.
– Хорошо, – сказал Фурнье. – Мы уходим, а по пути еще заглянем к Жоржу.
– Разрешите мне присоединиться к вам через минуту, друг мой, – сказал Пуаро.
– Как хотите.
Фурнье ушел."
"Пуаро еще раз обошел комнату, сел и в упор посмотрел в лицо Элизе. Под его испытывающим взглядом француженка почувствовала себя беспокойно.
– Мосье хочет еще что-то спросить?
– Мадемуазель Грандье, знаете ли вы, кто убил вашу хозяйку?
– Нет, мосье. Клянусь вам перед богом.
Она произнесла это искренне. Пуаро испытывающе посмотрел на нее и отвел взгляд.
– Bien, – сказал он. – Допустим, это так. Но знать – это одно, а подозревать – другое.