Они танцевали, тесно прижимаясь друг к дружке, то меняясь парами, то в обнимку все вместе, стали даже демонстративно поцеловывать партнеров, то в щечки, то в губки, - ага, мол, смотрите пожалуйста, какие мы независимые.
А потом музыка вдруг прекратилась. Откуда ни возьмись наступила общая выжидательно-молчаливая пауза, - две обнявшиеся пары как бы застыли в ожидании неизвестности. И тогда Катька, выпорхнув из рук Виктора, метнулась к дивану, ловким движением раздвинула и набросила на него простынь, вдруг оказавшуюся у нее в руках.
- Раздень меня. Совсем… Ну, слышишь? - она не повернула глаз к своему Витьке, но было ясно, что требование направленно именно к нему, а не к Виктору. - Раздевай. Сейчас.
Она говорила твердым полушепотом, хотя и как-то неуклюже, - видимо, долго заранее перебирала про себя нужные слова, да так и не выбрала те, какие ей хотелось бы.
Но это не имело существенного значения. Они все были уже заведены. И все четверо уже достаточно ясно понимали, что нечто необычное так или иначе произойдет. Недаром считается: что у трезвых на уме, то у хмельных само собою происходит. Конечно, каждый представлял это по-своему, но хотя бы к чему-то готовы были все. И все понимали, что все четверо это понимают. Катька, - на правах хозяйки игры, - просто сделала первый шаг…
Нет, они вовсе не были пьяны. Ну, может быть, самую малость. Виктор вообще мгновенно как бы протрезвел.
И только Витька как бы растерялся. Видимо, предполагал какое-то иное развитие событий. Видимо, на Иринку уже как-то навострился, - его можно было понять, - после нескольких как бы нечаянных поглаживаний ее груди и легких взаимоинициативных поцелуев и в самом деле можно было предполагать возможность чего-нибудь большего.
Заметив его смущение, Катька, все еще не отрывая щеки от Викторовой груди, уже несколько мягче продолжила:
- Ты же сам этого хотел… а я… если это с Виктором… согласна… Ну же, иди к н а м."
"Виктор почувствовал, как она вся при этом внутренне напряглась, ожидая непредвиденной реакции.