Она подползла сначала к скамейке, где лежали брюки, и вытащила из кармана две или три связки ключей. Потом поползла к отцу, на кулачках, с зажатыми в ладонях ключами. С трудом встала, опираясь на него животом и грудью, долго не могла попасть ключом в скважину замка наручников. А когда у нее все получилось и у Виктора освободилась правая рука, так и опустилась на него верхом, совсем обессиленная. Он обнял и прижал ее к себе одной рукой, - левую не отпускала застрявшая в кольце правая половинка наручников, - и так они просидели еще несколько минут, пока он не догадался отцепить карабин веревки с кольца на полу, и тогда смог сам достать рукой до верхнего кольца и освободить вторую руку.
Они жадно глотали воду прямо из-под крана. Он вымыл ее лицо, прогладил влажными руками тело, затем отнес на нары, усадил там и одел. К этому времени она, казалось, полностью пришла в себя, даже пыталась улыбнуться и что-то ободряющее сказать.
Дочка, доченька, дочурка… У него крупно дрожали руки, и она стала их гладить, чтобы они успокоились…
- Вытащи кассету из камеры.
Он нашел сначала ее сумочку, подал ей, а сам стал разбираться с камерой, нажимая то одну, то другую кнопки, пока кассета сама не выскочила из нее.
- Папа, не трогай ничего лишнего, пожалуйста. Не оставляй свои отпечатки.
Еще и об отпечатках думает…
Удивленно оглянулся, - она держала перед собою зеркальце и обстоятельно расчесывалась.
- Подожди, ничего не делай, я еще глаза немного подведу.
И он, повинуясь ее мыслям, вытащил из кармана платок и стал обтирать камеру, убирая свои отпечатки…
- Ты здесь ни за что больше не трогался. Только наручники. Мы их заберем с собой и выкинем. Их оставлять нельзя. На них твоя кровь - ее не вытрешь.
Она встала, - уже вполне уверенно, - вставила ноги в босоножки, пошла к тому месту, где был прикован отец, подняла все ключи, стала тщательно осматривать пол и стену.
- Веревку с этой железкой сними с пояса. Мы ее тоже заберем."
"Он с удивлением обнаружил, что карабин все еще болтается у него сзади на веревке. Потянулся рукой и отстегнул второй, с пояса.
- Зачем он нам?
- Заберем, папа.
Подняла наручники, подошла к нему, пристально посмотрела в глаза и твердо сказала:
- Ну вот.