Это чаще всего главное из того, что действует на меня даже тогда, когда она сама еще не хочет. Нет, еще есть главное - ее движения или, точнее - поведение тела. Как она укладывает или встряхивает волосы, поправляет ночнушку, как ложится, - она всегда что-нибудь подправляет у меня, то подушку слегка, то простыню, то волосы, то на теле что-нибудь как бы лишнее найдет и смахнет пальцами, и все это так осторожно, чтобы я как бы и не заметил. И обязательно улыбнется. Она так вообще всегда делает. А когда еще и сама уже хочет, тут вообще, столько всякого дополнительного появляется, не перескажешь.
- Теперь другие начала. Когда не перед сном. А потом о своем вожделении расскажешь.
- Ну, часто все то же самое, но не перед сном и не в постели.
- А еще?
- Иногда просто случайное воспоминание обо всем таком. Даже вне ее присутствия. Но при вспоминаниях чаще все-таки тут же всплывают какие-то детали самого… соития.
- А еще?
- Еще когда… на нее смотрят мужчины. Знаешь, таким взглядом, особенным. Завожусь тогда с пол-оборота.
- Встает?
- Сейчас получишь по носу за такие слова, - шутливо покачал пальцем. - Нет. Не обязательно. Просто целый день потом перед глазами эти взгляды, а вечером я ее так отрабатываю, что она аж визжит.
Фу ты, ну ты, что он такое несет? Отрабатываю. Чертова Флора.
- Это от ревности.
- И по-другому бывает. Когда сам замечу какую-нибудь очень привлекательную незнакомку. На улице, или еще где-нибудь. Именно незнакомку.
- Да? - удивилась она. - А хочешь все равно маму?
- Тебе это странно?
- Конечно. А незнакомку, что, не хочешь?
Он задумался.
- Может, и незнакомку как-то. Но все равно мысли возвращаются к маме.
- Хорошо. Примерно ясно, - заключила она. - Теперь о вожделении. Тоже с начала.
- Ну, сначала появляется… такое шевеление вот здесь, где диафрагма.
Он снова задумался, но она не стала его торопить, только выставила к нему личико во внимательном ожидании.
- Нет, знаешь, я забыл о самом главном. Воображение. Оно само собой возникает.