И они, сообща ополоснувшись в ванне, приготовились было отправиться в свою комнату, как вдруг противно зазвенел телефон. Поднять трубку Ирине пришлось - это могла оказаться мама или кто из детей - вполне уже могли успеть. Но оказалась Катька.
Она внимательно слушала ее с полминуты и только в конце сказала: ""Хорошо. Конечно, конечно"". А повернувшись к стоявшему в одном полотенце мужу пояснила:
- У них что-то случилось.
И села, голая, на стул.
- Что?
- Не знаю. Я не поняла. Они сейчас придут.
- Этого еще не хватало.
- Извини, Вить. Я не могу, чтобы они поссорились…
- Так они просто поссорились? - уже рассерженно спросил Виктор.
- Да я же говорю тебе, что не поняла! Сейчас придут и узнаем. Одевайся. Потом. Где я халат дела?
- В ванной остался. И трусы не забудь.
Черт бы их побрал. Ему нужна была сейчас Ирина. Очень нужна. Одна. Одна она. Только она. Больше никто ему сейчас не нужен.
Катькино же ""сейчас"" уложилось как раз в пятьдесят девять минут. И почти каждую из них он использовал, чтобы куда-нибудь ее послать.
Они оба пришли какие-то рассеянные. Сразу стало понятно - это она его сюда притащила.
Но сразу выяснять отношения они не бросились. И Фроловы тоже деликатно не торопили их с объяснениями неожиданного визита. Пусть соберутся с мыслями. Лишь бы не очень долго.
Расположились в комнате. Бутылка оказалась очень кстати и Ирка благодарно погладила глазами мужа, когда он ее выставил на стол.
Молча осушили по первой. Помолчали минуту, другую, третью.
Наконец Катька выпалила:
- В общем, этот идиот влюбился в Ирину и теперь считает нечестным на мне жениться. Дурак. Придурок. Остолоп. Кретин.
Все трое остальных замерли - Фроловы от неожиданности, Витька от стыда. Или еще чего-то - черт его разберет.
- Скажите ему что-нибудь, - умоляюще закончила Катька.
Первым в ответ схватился Витька, обращаясь к Виктору и его жене:
- У меня никаких претензий. Честное слово! Я только потому и пришел, чтобы это сказать.