Тренируют их с малолетства, как личную охрану, телохранителей, либо пушечное мясо, и те преданы лишь одному человеку, либо клану, и готовы на всё, что скажет господин. Смерть их не пугает, им в радость даже, видел я парочку таких в Красноярске.
А если уж в философию податься, то все мы рабы. Рабы состоявшейся системы. Как бы лицемерно это не звучало. Самому мне все это претит. Но кто я такой? Сам был без пяти минут раб, если бы не мощь. Как говорят, в чужой монастырь со своим уставом не ходят.
— Проходите, господин, — отвлекла меня от размышлений Урта, указывая рукой на полог шатра.
От её обращения я скривился, как от кислого лимона.
— Ууууртааа, — протянул я, остановился у самого входа, озорно оглядывая симпатяжку. — Как просил меня называть?
— Господин, я не могу так! Вы северянин, и по слухам еще те… — на миг осеклась та и испугано посмотрела, даже на шаг отступила.
— Договаривай, — подмигнул я ей.
— … безумцы, — и со страхом вжала голову в плечи, закрыв глаза.
Я даже рассмеялся от такого вида девицы.
— Оригинально, — весело согласился я. — Но северяне разные, запомни это! И впредь зови меня Пал! А то у меня уже уши режет от твоего обращения, — откидывая полог и проходя внутрь шатра, и засмотрелся.
«Да! Мужик хорошо устроился, с размахом»!
Просто огромное количество подушек, и все в позолоте и уютных цветах, а на пуфиках уже разлеглись знакомые мне лица.
Сам боров, как прозвал я Шахана. Серолицый мужик, которого называли Хольд, он то и помог мне в освоении языка. И одно не знакомое мне лицо, а точнее рыжеволосая, даже огневолосая девица, очень приятной наружности, мне показалось, что искры огня проскакивают на её локонах.
Посреди шатра расположился серебряный поднос, на котором я заметил знакомые мне фрукты. Яблоки, парочка апельсинов, груши и разные сухофрукты, а несколько угощений впервые видел. Пару бутылей с алкоголем, по витавшему запаху их я определил сразу, и оплетена тара была живой лозой.
— Мое почтение, дамы и господа, — слегка всем кивнул.
Этикет мать его, не один дед приложил руку к моему обучению, но и бабуля.
— Ха, а ведь действительно благородный! — под нос себе забурчала девушка.
— Паллад, присаживайтесь. Не нужно быть таким почтительным. Здесь доверенные мне люди, — указал мне на одну из подушек свин.
А сам в это время потягивал, что-то отдаленно напоминающее кальян.