В одно мгновение королева вернулась к пяльцам, склонилась над вышиванием, мрачное лицо почти скрыто тяжелым плоеным чепцом. Кивнула мне — возвращайся к работе. Иголка с ниткой все еще у меня в руке, и когда стража распахивает двери, мы с королевой усердно, в полном молчании трудимся.
Вошел король, один. Увидев меня, на мгновение замер, но все-таки вошел, вроде не против моего присутствия при разговоре с той, кто долгие годы была его женой.
— Ваш племянник совершил тягчайшее преступление, — вот так, без предисловий, голос полон гнева.
Она подняла голову, сделала реверанс:
— Ваше величество!
— Можно сказать, тягчайшее из преступлений.
— Что именно он сделал?
— Его солдаты лишили свободы Его Святейшество. Богохульное деяние, грех против самого святого Петра.
Легкая тень неудовольствия пробежала по ее усталому лицу.
— Ручаюсь, он скоро освободит Его Святейшество и вернет его на престол. Как же иначе?
— Сомневаюсь. Пока Папа в его власти, он держит всех нас в руках. Играет с нами как кошка с мышкой! Вертит нами как хочет!
Королева снова склонилась над вышиванием, но я глаз не могу отвести от Генриха.
— Карл очень честолюбивый молодой человек, — мягко заметила королева. — Совсем как вы в его возрасте.
— Я не стремился командовать всей Европой и ставить палки в колеса тем, кто сильнее меня, — язвительно возразил король.
Екатерина улыбнулась. Ненавязчивая, но постоянная уверенность в себе и тут ей не изменила.
— Вы правы. Но все-таки вам не кажется, это похоже на божественное вмешательство?
Дядюшка решил — мы ничем не показываем, что потерпели неудачу. Для нас, Болейнов, ничего не изменилось, ничего еще не потеряно. Смех, музыка, флирт по-прежнему продолжаются в комнатах Анны, и никто не вспоминает, что это мои комнаты, выделенные мне, убранные для меня.
"Что я могу сделать? Только с улыбкой уступить сестре первое место. Король спит со мной, но днем всецело принадлежит ей.