Оглянулся через плечо на звук открываемой двери, заметил меня, но как будто не узнал. Мрачное бледное лицо человека, выведенного из себя.
— Заявляю вам, наш брак незаконен, поэтому должен быть и будет аннулирован.
Она подняла залитое слезами лицо:
— Мы получили особое разрешение.
— Папа не может идти против Божьего закона, — отрезал Генрих.
— Это не Божий закон… — прошептала королева.
— Довольно споров, мадам, — прервал Генрих, боясь, что она его переспорит. — Смиритесь, вы больше не королева и не жена мне.
— Это невозможно. Не важно, чего я хочу. Я — ваша жена и королева. Этого не отменишь.
Не в силах видеть ее мучения, он шагнул прочь и уже в дверях добавил:
— Вы слышали все, что я собирался сказать, из моих собственных уст. Вам не на что жаловаться, я честен с вами. Но будет так, как я решил.
— Я любила вас долгие годы, — прорыдала она вслед. — Отдала вам всю себя. Скажите, чем я оскорбила вас, чем не угодила?
Генрих уже на пороге. Я вжалась в стену, чтобы пропустить его, но он не мог не ответить на страстную мольбу королевы.
— Вы должны были родить мне сына, — произнес он просто. — А вы этого не сделали.
— Я старалась! Видит Бог, Генрих, я старалась! Я родила сына, и не моя вина, что он умер. Бог захотел видеть нашего маленького принца на небесах, это же не моя вина!
Боль, звучащая в ее голосе, потрясла короля, но не остановила.
— Вы должны были родить мне сына, — повторил он. — Мне необходим сын — ради Англии.
Лицо Екатерины сурово.
— Надо смириться с Божьей волей.
— Но сам Бог внушил мне эту мысль. — Он уже кричал. — Бог повелел покончить с поддельным, греховным браком и начать сначала. И у меня будет сын, я знаю, Екатерина. А вы…
— Да, я. — Она вскинулась, как борзая, взявшая след. — Что со мной? Монастырь? Старость и смерть? Я испанская принцесса и английская королева. Что вы можете предложить взамен?
— Это воля Божья, — повторил король.
Ее смех звучал страшнее рыданий.
— Божья воля оставить законную жену и жениться неизвестно на ком? На девке? На сестре девки?
Я окаменела.
— Божья воля и мое желание.
И дверь захлопнулась.
Я крадучись отступила назад, от души надеясь, что королева меня вообще не заметила, ведь я видела ее рыдания, слышала, как она назвала меня девкой. Но она отняла руки от лица и сказала просто:
— Помогите мне, Мария."
"Я подошла. Впервые за семь лет она при мне попросила о помощи.