А я тихо порадовался тому, что нечисть не в ладах с арифметикой. Иначе мой задорный игрок сразу бы сообразил, что уже играет на воду, ему не принадлежащую, и пошел на попятный лад.
Молчание черта я истолковал верно — по каким-то подводным бесовским законам вода в Курляндской Ае ему не принадлежала.
Теперь следовало скорее с ним мириться, пока он и впрямь не позвал сюда всю свою братию.
— Послушай меня, приятель, — сказал я ему. — Я в игре горяч не менее тебя и сам теперь толком не знаю, на что мне эта старица.
Черт глядел на меня очень подозрительно.
— Я перекрестился бы в подтверждение своих слов, любезный черт, кабы хотел тебя тем обидеть, — продолжал я. — Но не хочу. Ну, подумай хорошенько, на что гусару пустынная река? Ведь мы играли только на воду, без берегов и, сдается, даже без островов. Что же я лебедь, что ли? Или селезень? Гусары, слава Богу, не водоплавающие! Им того по уставу не положено!
Последнее я добавил, признаюсь, с перепугу — при слове «водоплавающие» глаза моего неудачливого игрока полезли из орбит своих и усы нехорошо зашевелились.
— Так чего же ты хочешь, треклятая твоя душа?
— Провести по старице лодки! И более ты нас не увидишь и не услышишь, любезный черт!
— Верно ли?
Ранее в таких случаях я бы скорбно воскликнул: о род человеческий! Но нечистая сила тоже, оказывается, страсть как не любит платить карточные долги свои.
— Верно, любезный черт, клянусь своей гусарской саблей! — подтвердил я. А поскольку сабля шла у нас против доброй тысячи сажен речной воды, то он мне и поверил.
— Будь по-твоему, — сказал черт. — Сейчас я доставлю тебя на головную лодку — и веди ее куда знаешь!"
"— Нет, друг мой, не одну лишь головную лодку, а и все, что за ней, — возразил я, поднял свой ментик и хорошенько встряхнул, выбивая меловую пыль.
Черт недовольно засопел. Похоже, он затеял строить козни против меня, да не справился.
Далее события развивались так: стоя на его ладони, я прибыл на «Бешеное корыто».