Кэм же буквально рискует своей свободой, доверяя мне этот секрет. И это значит только одно – он искренен в своих чувствах и по-настоящему хочет быть со мной.
– И я хотел рассказать тебе, но уже после того, как все закончится. О плохом всегда легче говорить в прошедшем времени. Знаю, что тебе нужно время, чтобы подумать обо всем.
– А что бы ты сделал на моем месте?
Кэмерон смеряет меня долгим взглядом, а затем подается вперед и кладет ладонь на мою щеку. В темноте его глаза кажутся сине-черными, а острые скулы оттеняются еще больше, превращая Кэма в живое произведение искусства.
– Если бы мог, то сказал бы тебе бежать от меня со всех ног, но я не могу, Банни. Если кто-то назовет меня эгоистом за это – пусть так, ведь когда дело доходит до тебя, я не могу трезво мыслить, потому что хочу тебя во всех смыслах этого слова.
Последнее предложение заставляет мои щеки пылать от смущения. Мне кажется, никогда не настанет тот момент, когда я перестану стесняться и испытывать неловкость перед этим парнем.
Не он один не может трезво мыслить.
В кармане вибрирует телефон: пришло сообщение от Келси. Она прислала номер отца, без подписи, просто набор цифр, и от волнения я не могу оторвать встревоженный взгляд от экрана.
– В чем дело, Банни?
– Папа объявился, хочет встретиться.
Нахмурившись, Кэм встряхивает головой, будто ослышался.
– С нашей последней встречи прошло меньше суток. Вот это да.
Усмехнувшись, забрасываю телефон обратно в карман. Прикусив губу, Кэмерон внимательно изучает мое лицо, а затем, поймав пальцами за подбородок, заставляет меня поднять голову.
– Эй, ты же так мечтала об этом.
– А что если я скажу, – отвечаю я, поморщив нос, – что папа хочет встретиться с нами, потому что Келси каждый день закидывала его гневными письмами в течение шести месяцев?
Спустя несколько секунд молчания Кэм издает короткий смешок.
– Я обожаю вашу семейку. Расскажешь поподробнее?
Сделав глубокий вздох, я сбивчиво пересказываю наш с Келси разговор.