– Присцилла – лишь одна из моих бывших, – говорит Кэм и небрежно пожимает плечами. – Нет у меня никакой главной бывшей.
– Скажи эту же фразу самой Ван Хоппер, и я посмотрю на ее реакцию.
Присцилла Ван Хоппер – звучит как имя первой леди. На фоне него мое выглядит, как блузка из «Топ Шоп» рядом с классическим платьем от «Диор».
– Так мы едем в Хэмптонс? – вновь интересуется Гарри, и он выглядит таким довольным, будто бесить Кэма – его любимое занятие.
– Едем, – отвечаю я.
– Но, Банни, твоя встреча с отцом…
Все в этой машине прекрасно понимают, что Гарри применил трюк с бывшей, чтобы я надавила на Кэма, потому что при любом другом раскладе он вряд ли согласился бы растягивать нашу поездку остановкой в Хэмптонсе.
– Подождет, – говорю я, переводя взгляд на дорогу. – Я ждала много лет, теперь его очередь.
Когда мы въезжаем в Хэмптонс, то даже не нуждаемся в приветственной табличке. Бесконечные зеленые поля и деревья пестрят за окном. Следом вырастают дома с ярко-зелеными лужайками, соленый запах океана приятно щекочет нос; я открываю окно до конца и, прикрыв глаза, вдыхаю теплый воздух.
Вытянув руку в открытое окно, перебираю пальцами в воздухе, наслаждаясь тем, как солнце греет мою ладонь, а ветер тут же охлаждает ее. Прядь волос падает на глаза, я убираю ее и тут же ловлю на себе взгляд Кэмерона. Он смотрит на меня как-то по-новому – так, будто наслаждается каждым моим движением.
Кэмерон ловит мою ладонь и, переплетая пальцы, опускает наши руки на свое колено.
Вдали мелькает крошечный кусочек океана, и я, едва не взвизгнув от восторга, указываю на него пальцем. Я в жизни никуда не выбиралась, не считая одной поездки в детстве. Мама отправила нас с Келси на весенние каникулы в загородный дом к нашим соседям – правда, тогда нас заставили стричь газон и убираться в конюшне, где стояла лишь одна старая серая кляча по кличке Пэм.
Заметив мою реакцию, Кэмерон вскидывает брови и улыбается при виде океана так, будто не торчал тут все свое детство и видит его впервые, но я понимаю, что он делает это ради меня.
Когда солнце медленно опускается за горизонт, мы сворачиваем на дорогу, вдоль которой выстроились густые деревья, и в салоне становится темно.