– Мы одинаково не любим мексиканскую кухню, это не повод.
– Замолчи, Гарри! – крепко зажмурившись, Джин топает ногой. – Не будь трусом.
– Ненормальная. Не знаю, что ты себе там придумала…
– Ты называл ее имя во сне.
– Что, прости? – Гарри отстраняется, будто ему дали пощечину. – Повтори.
– В последнюю ночь, когда мы… Были вместе. Ты уснул, перед уходом я поцеловала тебя, и ты пробормотал ее имя.
– Это бред, – усмехнувшись, он пробегается пальцами по волосам. – Мало ли что мне снилось. Ты хоть сама себя слышишь?
– Это правда не повод, Джин, – говорю я, когда прихожу в себя.
– А давайте спросим у Нейта? Как думаешь, Нейт, твой друг влюблен в Энди?
– Ну уж нет, идите к черту, – шумно выдохнув, он вскидывает ладони. – Даже не думайте впутывать меня в это.
Джин шагает к нему.
– Пожалуйста, Нейт, скажи им, что думаешь.
– Прости, Джини, но я не понимаю, о чем ты говоришь.
Шмыгнув носом, она кивает.
Тишина бывает разной: спокойной, расслабляющей, возбуждающей – но сейчас между нами повисла страшная тишина. Кричащая. Не знаю, сколько мы стоим так, но Вирджиния решается уйти первой. Иду следом за ней, но она отмахивается.
– Прости, Эндс, но сейчас я не хочу тебя видеть. Вы с Гарри – последние люди на Земле, с которыми мне бы хотелось провести этот вечер.
Гарри хлопает Нейта по плечу, толкая вперед, и тот, встряхнув головой, словно выйдя из транса, догоняет Джин.
Меня сейчас стошнит.
Колени слабеют, и я медленно оседаю на бордюр. Прикрыв веки, откидываю голову и шумно втягиваю носом холодный воздух, борясь с тошнотой и головокружением.
Гарри садится рядом. Мы не разговариваем. Не смотрим друг на друга. Мне хочется вернуть время вспять и никогда не приходить в этот бар.
– Уолш, – тихо зовет он спустя какое-то время.
– Пожалуйста, Гарри, я очень тебя прошу, только ничего не говори, хорошо?
Пока что-то не сказано вслух, этого нет. Джин просто накрутила себя, вот и все. На мое плечо опускается рука Гарри и, вздрогнув, я тут же отшатываюсь, будто от огня. Невесело усмехнувшись, он устало трет пальцами веки.
– Мне пора домой, – упираюсь ладонями в шершавый бетон и, оттолкнувшись, поднимаюсь.
– Я провожу.
– Не стоит.
– Уолш, не разводи драму, я просто провожу тебя до дома.