– И еще Кэм любит тебя и считает забавными твои рубашки.
– Господи, – Гарри издает смешок, – он пьяный в стельку. Ты не против, если я тоже пойду?
– Ты прекрасно знаешь, что не нужно спрашивать у меня разрешения.
Между мной и Гарри теперь словно нечто давящее и тяжелое. Мне жутко некомфортно рядом с ним, такое чувство будто я надела туфли на несколько размеров меньше и вышла в них на ночную пробежку.
Мы молча подходим к многоквартирному дому. Лифт сломан или в нем кто-то застрял, поэтому приходится подниматься по лестнице.
– В чем дело? – спрашиваю я.
– Стив, – все еще смеясь, Гарри потирает щеку, – у него же полная жесть в жизни, а ко всему прочему мы кинули его и выбежали за вами, даже не оплатив счет. Все повиснет на нем.
Спустя несколько секунд молчания я начинаю смеяться вместе с Гарри. Мы хохочем истерично. Так, будто все, что произошло этим вечером, было не с нами.
Гарри взмахивает рукой, удаляясь по коридору в сторону подъема на крышу, а я осторожно толкаю дверь в квартиру и захожу внутрь.
Сабрина стоит на кухне; схватив из открытого шкафа с посудой тарелку, она бросает ее в Зейна, который в последний момент успевает увернуться и присесть за спинку кресла. Тарелка пролетает над его головой и со звоном разбивается о стену, разлетаясь на крупные осколки.
Взяв еще одну тарелку, Сабрина произносит пламенную речь, но почему-то на иностранном языке. Не знаю, что именно она говорит, но звучит грубо и угрожающе.
– Рина, тише, – произносит Кэм и пересекает гостиную. – У нас же гости.
Взмахнув копной темных волос, она резко оборачивается, и от ее взгляда я вздрагиваю. Опустив ресницы, Сабрина как-то растерянно смотрит на зажатую в руке тарелку, а затем бросает ее в раковину. Из-за кресла медленно показывается Зейн и смотрит на нее хмурым взглядом.
– Посмотри, что ты здесь устроила.
– Я устроила? – она упирает ладони в стол. – Не ты ли схватил меня за руку и стал при всех выставлять за дверь?
– Не ты ли бросила меня, сказав, что я ничего не добьюсь в этой жизни, и что ты зря теряешь со мной время?
Прикрыв веки, Сабрина потирает лоб и вновь произносит что-то на иностранном языке.
– Я ведь пообещал тебе тогда, что скоро все закончится. Ты же знаешь, что я был вынужден.