Любыми, мать его, способами. Неутоленная любовь у тебя, да? Значит, блядь, утолим. Чего уж.
И все… Все. Боль отступает. Боли нет места там, где есть холодный расчет.
Лала ежится, вздрагивает. Впивается в мой зад ноготками.
– Давай на животик, хорошо?
Отчаянно кивает. Подрагивая от нетерпения, переворачивается. И я по новой начинаю ее ласкать. Медленно и тягуче. Целую шейку, прохожусь языком вдоль позвоночника. Глажу нежные ягодицы. И между. Капаю заранее заготовленной смазкой. Лялька опять зажимается.
– Нет-нет, будет хорошо.
Расслабляется. Доверяет. Моя девочка… Собираю губами выступивший на спине пот. И тяну ее. Сначала одним пальцем, следом двумя. Колотит обоих. Как же она пахнет! Жадно втягиваю носом воздух. Замираю, впитывая в себя новые острые ароматы. Кровь закипает. Обдает паром. Какая же ты мокрая для меня! Задираю бедра вверх, заставляя ее встать на колени, и приставляю головку.
– Нет! Нет… Больно, Назар.
– Чуть-чуть потерпи, ладно? – отвожу волосы, целую плечико.
Она понемногу расслабляется, чему здорово способствуют мои поглаживающие клитор пальцы. Медленно продвигаюсь в мучительно жаркую тесноту. Лала хнычет, я что-то утешающе шепчу ей на ушко и глажу, глажу… В том темпе, что она любит обычно. А освоившись в ее попке, проталкиваю палец чуть ниже, ощущая собственные движения через тонкую перегородку. Крышу сносит. Лялька музыкально кончает. Хрипит. Трепещет, рвется в моих руках…
– Назар! Наза-а-ар…
– Да, моя девочка, да.
Лицо заплаканное. Сцеловываю слезы. Успокаивающе поглаживаю пальцами, не прекращая размеренно двигаться.
– Я не ожидала… Это просто... – Лала сбивается, захлебываясь собственными рваными вдохами.
– Всего лишь двойное проникновение. Я говорил, что будет хорошо.
– Да. Наверное…
Слизываю языком соленые дорожки со щек. Чуть сгибаю пальцы, вокруг которых она все еще пульсирует:
– Хочешь, чтобы вместо них был член Антона?
ГЛАВА 25
ГЛАВА 25
А ты же говорила, мама, сразу,
Что это не любовь, это – зараза.
Мама, пойми, отключился разум –
Будто с тобой так не было ни разу?!
«Зараза» – Elvira T
Лала
Меня накрывает вторым оргазмом, прежде чем я успеваю осмыслить слова Назара. Я дрожу, как последняя шлюха, нанизанная на член и пальцы. И мир перед глазами гаснет от оглушающего греховного удовольствия. Аллах! Он правда это сказал? Границы дозволенного сметены. Пена условностей сдута.