Успокаивающе проведя по затылку жены, поддеваю пальцами бретельку на ее платье и вместе с лифчиком спускаю к локтю. Лала закусывает губу. Тяжело дыша, Дубина наблюдает за тем, как я обвожу подушечками пальцев ее сморщившийся сосок. Крылья его носа дрожат. Зверюга… Ласково сжимаю вершинку, а потом с силой выкручиваю, так что и лялька, и Тоха стонут. Лялька болезненно и просяще. Тоха низко так, по-мужски.
– Лялька моя музыкальная… – вгрызаюсь ей в шею. Дубина поправляет в брюках член. Обхватывает подбородок Лалы пальцами, наклоняется и целует.
– Покажи Антону, как ты себя ласкаешь…
Дубина отступает на шаг. Глядя ему в глаза, я погружаю ее пальчики в свой рот и жадно обсасываю, оставляя на них как можно больше слюны.
"– Покажешь мне, Лала? – сипит он. Лала заторможенно кивает. Закусив губу, проходится пальцами по животу, оставляя влажные дорожки, которые холодит воздух, заставляя ее поежиться. Трогает себя. Жмурится, зажимает ягодки сосков между пальцев. Антон шипит. Тянет к моей ляльке свои лапищи. – Ты очень красивая.
Зажмуриваюсь. Вдох-выдох. Я кремень. Я смогу. Тем более Лала входит во вкус.
– Помоги Антону с брюками, – сиплю, проходясь рукой по напряженному стволу.
Я кремень. Я смогу.
Лала дрожащими руками помогает Антону раздеться.
– Смотри, как он тебя хочет! Возьмешь его ртом? – шепчет Дубина. – Лала?
Она смотрит на его раскачивающийся член. Смотрит, смотрит… Ее идеальные губки болезненно кривятся.