– Отпусти, отпусти… Фиби поверь, мне станет легче. Я не могу смотреть на то, как ты рвёшь себе душу. Если не хочешь сделать это ради себя, сделай это ради детей, они же ещё не понимают, почему мама плачет, и будут расстраиваться, так же как и ты.
– Но я не могу, не могу МАМА! – Закричала сестра.
Её голос был настолько громким и звонки, что отразился от стен и с новой силой ударил по ушам. Я прикрыл глаза, пытался сдержать слёзы. Мама была права, Фиби не должна винить себя и я не должен, но не могу не винить, не могу смотреть на горечь и думать, что я тут не причём!
Через десять минут в комнату вошёл Марк и увёл Фиби, она уже не сопротивлялась, но особого желания не испытывала.
– Останься Крис. – Спокойный и тихий голос матери вынудил застыть на месте.
Повиновался, остановился в шаге от двери и развернулся к ней лицом. Мама встала с кровати и подошла ближе. Мне вдруг показалось, что за эти несколько дней мама стала ниже ростом. Теперь уже не чувствовалась от моей жизнелюбивой матери того лоска и радости бытия, не видно было даже осанки. Она, так же как и я стала совсем другой, абсолютно иным человеком и ничто не изменит этого факта.
– Я хочу поговорить с тобой.
– Я тебя слушаю, мама. – Безжизненным голосом произношу я.
На миг почудилось, что Фиби выпила последние соки из моего тела, мне уже не хочется бороться за её душу, за своё искалеченное мировоззрение, мне не хочется двигаться дальше и это самое страшное.
– Сынок. – Мама внимательно посмотрела на моё лицо. – Живи…
Хмыкнул.
– Я живу… – всплеск руками. – Разве ты не видишь?!
– Ты существуешь, я а хочу, чтобы ты жил. Хочу, чтобы ты радовался своим победам. – Слеза покатилась по щеке матери. – Ты так похож на отца. – Меня прошибла судорога.
Я понял, о чём она говорила, понял, о чём мне нужно забыть. Но я не могу не смотреть назад, не могу не вспоминать её. Ту, что подарили мне счастье и боль в одном флаконе.