За толстыми прутьями девушка стала ощущать себя в большей безопасности, чем под взглядом шефа или кого-нибудь из его гостей, будь то женщина или мужчина.
И когда к ней пришло видение о захвате корабля военными в форме Алайи и гибели пиратов, она испугалась. Её взволновало то, что придётся покинуть своё маленькое убежище, в котором она научилась отстраняться от бед."
"Она всем сердцем хотела, чтобы свершилось правосудие над пиратами, но в самой Эссе что-то надломилось — и клетка стала казаться ей единственным местом во всем мире, где тихо, тепло, сытно и покойно.
— Что-то ты сникла, моя птичка, — застав её за переживаниями, заметил шеф. — Ты сегодня даже не взялась рисовать?
— Настроения нет, — опустив глаза, ответила девушка.
— Настроение? Хм, когда у мальчиков ни с того ни с сего теряется настроение, то это означает только одно — им нужна баба!
Эсса с недоумением посмотрела на мужчину. В первый день её заключения он стращал её сексуальными притязаниями, но тогда же они выяснили, что для прорицательницы это чревато потерей дара.
— Птичка, я неплохо тебя откормил, и ты могла бы поблагодарить меня.
— Но… — она всё ещё непонимающе смотрела на него, широко раскрыв глаза.
— Я думаю, что потеря девственности только сильнее раскроет твой дар. Природа не любит напрасных затрат, и если она наградила тебя приятной мужскому глазу белизной и гладкостью, то не зря.
Эсса шарахнулась в угол, затравленно смотря на шефа, чем сильно рассердила его.
— Ну-ну, — непонятно бросил он, оценивающе оглядывая свою птичку.
Он давно уже обратил внимание на её белоснежную кожу, трогательно-беззащитный вид, стройную фигурку, напоминающую о мраморных статуях в музеях.
Это его творение! Это он вырастил из замухрышки нежнейшую деву, вызывающую благоговейный трепет.
Он даст ей время свыкнуться с мыслью о новой роли в его жизни, но совсем немного. Имея рядом с собой чистейшее создание, да ещё и в полном подчинении, сложно, если не сказать противно, иметь дело с теми женщинами, что обитают на корабле.
Заинтересованный взгляд шефа отрезвил Эссу, и у неё больше не было сомнений по поводу нового видения. Её маленький мирок, представлявшийся убежищем от окружающего горя и бед, рухнул.