После чего, проводив взглядом фигуру Боула, мы выползли из кустов. Шкатулка с пластинами оттягивала мне руки, а нечистая совесть… Нечистая совесть давила на душу. Я, повинуясь сиюминутной прихоти, притащила домой иную форму жизни.
«Хорошо хоть, сахар уперли. Если б унесли брагу, была бы катастрофа», – пронеслось у меня в голове.
Интересно, бабочек можно научить писать?
Войдя на двор, я приветливо кивнула бойцам, что скучали в ожидании «торжественного выхода», а после зашла в дом, где Митар, посмеиваясь, рассказывал Тарии про Боула.
– Утречка, леди Мина, – кивнул Митар, – думал, ты позже придешь.
– Не спалось. – Я пожала плечами и нервно дотронулась до шеи.
Чары сокрытия еще держались. Хотя нельзя сказать, что те несколько крохотных темных пятнышек были так сильно видны, но… Но мне казалось, что если чары спадут, то все-все увидят и все-все догадаются, что мы с Кристофом вчера целовались.
Понукаемая Тарией, я села за стол и, получив свою чашку с ароматным чаем, осознала: а Кристофа-то к столу никто и не позвал!
«Стыдно-то как! Каши молочной пожалела», – усовестилась я.
– Это, – Митар кивнул на шкатулку, – они?
– Да, – кивнула я и сделала глоток ароматного медового чая. – На их установку мне потребуется около минуты.
– Что ж, банк открывается через час, – пропела Тария и водрузила на стол огромное блюдо с пирожками, – как раз время слегка перекусить.
– Когда вы успели? – поразилась я. – Солнце только-только встало!"
"– Да долго ли? – удивилась Тария.
– С мясом? – делано безразлично спросил Гамильтон.
Они с Ауэтари сидели в стороне, шептались о чем-то и таинственно переглядывались. Но, почуяв выпечку, подтянулись к столу.
– А то ж, – с гордостью сказала тетушка и тут же сокрушенно добавила: – Хотя я не знаю, с мясом, может, и не осталось: бойцы сладкое не любят, так что, вероятно, повыхватили все сытные.
Чуткие носы бассетов вычленили единственный мясной пирожок, который Тария выложила им на блюдце.
– Какой… Маленький, – грустно вздохнула Ауэтари.
– На один укус, – согласился Гамильтон и мужественно добавил: – Приятного аппетита.
– Нет-нет, душа моя, – воспротивилась леди бассет и пододвинула блюдечко к Гамильтону, – ешь ты.