– Чтобы кое-кто мог навестить кое-кого.
Вначале я запуталась во всех этих «кое», а потом… Вспыхнув, резко произнесла:
– Что бы ему тут делать? Полагаю, в столице дел достаточно.
«И если бы он хотел, давно бы пришел: леди Змейка путь открыла бы», – добавила я про себя. И поежилась:
– Сквозняк.
– Побойся Богов, – возмутился Митар, – на кухне натоплено так, что дышать горячо.
– Оттого и сквозняк так остро чувствуется, – упрямо возразила я."
"И украдкой покосилась на свои ногти. Нет, трупной синевы нет.
– Как скажешь. – Он пододвинул мне свою розетку с вареньем. – Ешь, помню же, что любишь. Что будем делать с рутиной?
Рутиной на Окраинах называют боевые вылазки за стену. И я, выбрав из розетки Митара все вишенки, спокойно сказала:
– Сегодня вечером мы с Гамильтоном отправимся на разведку. Пройдем вдоль Гиблой Рощи до Свечи, оттуда оценим пересветы. К утру вернемся.
– Хороший план, – согласился Митар.
– Пока что я буду выходить с твоими людьми.
– И то верно, все придумано до нас, так зачем портить то, что работает уже несколько столетий?
Попрощавшись с Митаром и Тарией, я вышла наружу. Сыто отдувающийся Гамильтон следовал за мной: он, оказывается, успел приговорить небольшой тазик пирожков. Тетушка их специально для него отложила.
Подставив лицо теплым солнечным лучам, я тихо вздохнула.
– Хочу сказать, что после пирожков с мясом очень трудно двигаться, – лениво произнес Гамильтон, неспешно трусивший рядом.
– Да мы вроде никуда не спешим, – удивилась я. – Или тебе настолько плохо? Давай в тенек присядем.
– Нет, – пес покачал головой, – просто мы подходим к тренировочной площадке, и я сразу говорю, что ближайшие два часа планирую тщательно и обстоятельно переваривать съеденное.
Рассмеявшись, я наклонилась и потрепала его за ушами.
– Мы идем на Марона посмотреть. И узнать, нельзя ли его сманить в город погулять.
Гамильтон ошарашенно посмотрел на меня:
– Так сейчас ведь самый смак тренировочный!
– И если Марон пойдет с нами, то мы сразу поймем, что все его планы – блажь.
– А-а-а, – протянул пес.