Наклонившись, я раздвинула кусты и согласно кивнула: Марон и правда не справлялся. От утренней тренировки прошло минут двадцать, не больше, а он уже едва дышит.
– Но в глазах есть что-то такое, как бы так сказать? – Гамильтон сел, подумал и определился: – Правильное, вот.
– Надо озадачить Тину зельями, – решила я.
– Сколько себя помню, столько на Окраинах не одобряли использование препаратов, – удивился пес."
"– Для детей и подростков, потому что зелья помогают телу привыкнуть к нагрузкам, но при этом ставят своеобразный «потолок» в дальнейшем развитии, – согласилась я.
Аккуратно выбравшись из кустов, мы направились к Тине. И, уже подходя к особняку, я запнулась о камень. Ругнувшись, я кое-как удержала равновесие и хотела убрать препятствие, но…
Камня не было. Брусчатка была все так же гладка, как и до того, как я споткнулась. Что за ерунда?
– Придержите язык, юная леди, иначе вам вновь придется познакомиться со вспененным мылом, – произнес до боли родной голос.
Резко обернувшись, я увидела леди Ауэтари. Моя бесценная наставница, моя песья мать парила над мостовой на пышной шелковой подушке. Ее бессменная жемчужно-серая накидка красивыми волнами скрывала все, кроме головы, лап и хвоста. Ничего не изменилось. Все изменилось.
– Мат… Лед…
Подскочив к ней с невнятным возгласом, я прижалась лицом к гладкой жесткой шерсти и на краткое мгновение позволила себе провалиться в детство.
На мою спину легла тяжелая когтистая лапа, после чего леди Ауэтари проворчала:
– Вот так и знала, что старый негодник не справится с воспитанием молодой девочки. Ему бы только щенячьи хвостики на тренировке гонять да пузо набивать. Что уши повесил? Стыдишься?
– Гамильтон мой друг, – насморочным голосом произнесла я. – Он хороший.
– Да уж вижу я. – Леди Ауэтари убрала лапу с моей спины, и я, отстранившись, посмотрела ей в глаза. – В чем только душа твоя держится? Одно радует: со щенками не поторопилась.
– Но вы не могли этого знать! – ахнула я.
– У меня достаточно подросших хвостиков, которые вынюхивают и высматривают во многих мирах, – усмехнулась леди Ауэтари и направила свою подушку вниз.
Одно движение – и вот она, царственная, изящная и гордая, уже стоит на земле. Чуть брезгливо переступает с лапы на лапу, и накидка колышется.