Всегда было интересно, она носит ее из-за…
– Из уважения к традициям твоего мира, хвостик. – На меня бросили снисходительный взгляд. – Вы кутаете тела в десятки слоев. Мне непонятно, но, находясь в гостях, я способна найти компромисс. Сама понимаешь, в платье я бы смотрелась… Недостойно.
«Смешно», – перевела я для себя.
– Я хотела… Я так хотела тебя… Вас. Вас увидеть, что даже не подумала, захотите ли вы прийти. – Я прикусила губу.
– Во-первых, мой маленький хвостик, ты уже достаточно взрослая самочка, чтобы перейти порог первой вежливости.
Тут леди Ауэтари задумалась:
– Или ты хочешь…
– Я хочу быть твоим хвостиком, – перебила я ее, не желая, чтобы она начала мне выкать.
Она согласилась и затем добавила:
– Каждая леди имеет право на минуту скорби и слабости. Иногда эта минута растягивается на несколько лет – в моем сердце зияет огромная рана. Но мой человек был твоим отцом, хвостик, потому я смогла преодолеть свою тоску.
– Потому что ты уже знаешь, чем закончился отбор?
– Этот самец уже приручен, – она вздохнула, – хоть он и мечется сейчас в совершенно странных направлениях. Но, каюсь, часть из того, что я знаю, – секретна.
Присев на одно колено, я склонилась к ее голове и шепотом спросила:
– Расскажешь сказку на ночь?
– А то, – облизнулась леди Ауэтари.
Я отошла на шаг назад и выжидающе посмотрела на Гамильтона: мой компаньон все это время стоял недвижимо.
Леди Ауэтари склонила голову набок, а после одним небрежным движением оказалась нос к носу с Гамильтоном.
– Муф-ф, – хрипло выдохнул мой компаньон и, подавшись вперед, коснулся носом рыжего уха леди Ауэтари.
– Муф-муф-муф, – не то согласилась, не то просто проворчала моя песья мать.
Они стояли недвижимо, нос Гамильтона касался уха Ауэтари так же, как нос Ауэтари касался уха Гамильтона.
Отвернувшись, я коротко бросила:
– Буду у Тины.
После чего, не ожидая ответа, поспешила к особняку целителей. И все равно краем глаза зацепила, как они бок о бок направились куда-то по своим делам.
«Хоть бы все сложилось». Если бы могла, я скрестила бы пальцы даже на ногах.