- Я найду Тину,- шепнула я,- а ты станцуй с кем-нибудь. Хотя бы с королевой. Может… Может, она хочет что-нибудь сказать?
И мы, стоя бок о бок, одновременно посмотрели на королеву. Она кружилась в танце с виконтом Руани. Глаза ее были полуприкрыты, а на губах играла едва заметная улыбка. Полагаю, такая же улыбка уродовала и мое лицо, в день, когда Кристоф погнал меня с отбора.
- Боюсь, что она видит лишь один путь,- тихо сказал Талис,- подчиняться своему супругу. Герцогиня Морей, ее мать, не особенно любима герцогом.
- Ты так уверен в этом,- с сомнением протянула я.
- А ты посмотри сама,- хмыкнул Талис и осторожно развернул меня на право.
За золотым блеском и яркими одеждами я не сразу увидела темный альков, в глубине которого съежилась женщина. С такого расстояния, даже используя магию, я не могла ничего рассмотреть.
- Леди Рентийская научилась восстанавливать свое душевное равновесие,- хмыкнул Талис,- и довольно быстро. Сколько у нее было времени перед танцем? Минута, полминуты? Одна пощечина и заклятье гниения уродует молодую женщину.
- Надо помочь,- вздохнула я. – Вот и дело на пару витков.
- Мы с трудом тебя нашли,- к нам подошла Тина и, отдуваясь, передала мне Гамильтона,- это было кошмарно!
- Танец?
- Нет,- она поудобнее перехватила крошку Ауэтари,- милорд Гамильтон изволили вынюхать вход в банкетный зал!
- О, ты стояла на страже? – захихикала я.
- У Правителя возникнут вопросы, при виде полностью пустых столов!
- Что, все съели?! – я неверяще посмотрела на Гамильтона.
- Разве мы могли так поступить? – удивилась Ауэтари,- никто из нас не Гроза Леса, хвостик. Мы слегка перекусили у левого, а потом у правого стола. Три стола в центре мы не тронули.
- Конечно, в центре фрукты и сладости,- на грани истерики выдохнула Тина.
- Нас в любом случае никто не обвинит,- утешила я ее. – В том алькове женщина, возможно, без магического дара. Супруга Правителя ударила ее гниением по лицу.
- По лицу?! Это же… Если по глазам, то там до мозга считанные минуты. А зрение восстановить после гниения…
Тина не договорила. Прищурившись, она приготовилась прорываться к алькову.