Наконец, двери храма распахнулись и мы ступили под высокие своды.
Первая часть обряда проходит без жреца. Здесь, перед священным огнем, мы должны высказать все обиды.
- У меня нет обид,- выдохнула я.
И пламя окрасилось в белый – правда.
- У меня нет обид,- эхом откликнулся Кристоф.
И пламя осталось белым.
Потекли томительные минуты ожидания. Пламя вновь стало голубым – и мы вновь повторили, что у нас нет обид. Трижды мы доказывали огню, что между нами нет вражды и трижды пламя принимало наш ответ.
На другом конце огромного зала распахнулись высокие двустворчатые двери. Там нас ждала светская церемония. Истинное таинство уже произошло и едва мы выйдем в круг теплого, золотистого света, как все увидят брачный рисунок на наших лицах. Линии, правда, пропадут уже к следующему утру, но… Я очень хочу увидеть себя в зеркале.
- Кристоф и Вильгельмина, мужчина и женщина,- пророкотал главный жрец, едва мы вступили в светскую часть храма. – Вы разожгли белый огонь, а значит причин отказать вам в браке нет.
Я скосила взгляд на массивный кристалл, тот самый, в который я когда закачивала свою кровь. Надо же, получается, он переносной?
Кристалл, внутри которого билось белое пламя, странно блеснул, как будто подмигнул мне.
- Кристоф, ты готов принимать Вильгельминой той, что есть сейчас, той, что разожгла с тобой огонь?
- Да.
- Вильгельмина, ты готова принимать Кристофа тем, кем он есть сейчас, тем, с кем ты разожгла огонь?
- Да.
- Истинно свидетельствую перед богами и людьми, эта пара венчана, эта пара жената,- громко и четко произнес жрец.
А на лице Кристофа появились тонкие золотистые линии. Причудливый узор покрыл всю левую сторону. А значит мой рисунок на правой!
- Перед людьми и богами говорю, супруга моя вольна жить свою жить,- четко произнес Кристоф. – Супруга моя равна мне, но супруга моя остается баронессой до тех пор, пока не настанет время передать титул нашим детям.
Люди были ошеломлены.
«А что я не успею, с тем дети наши разберутся», мысленно подытожила я и улыбнулась, принимая поздравления.
Весь наш свадебный день мы принимали поздравления. И даже не свадебном пиру приходилось улыбаться и кивать, кивать и улыбаться.