Есть ли жизнь после отбора?

У меня заболели скулы, но Тина была наготове – капелька зелий, капелька магии и я вновь могу показывать людям зубы в знак своего расположения.

- Можешь меня поздравить,- проурчал Гамильтон, замерший у моего левого локтя.

- Ауэтари вновь ждет малышей?

- Нет,- фыркнул Гамильтон,- я отомстил.

- Кому?! – поразилась я.

- Дерреку,- довольно выдохнул мой компаньон. – Я не забыл тот пирожок.

И мой Генерал поведал мне дивную историю, пропитанную собачьим коварством. Вступив в сговор с Мири и Милтоном, Гамильтон устроил так, что вся еда вокруг Грозы Леса становилась вареной капустой.

На вкус, на запах и по консистенции. Деррек извелся, но, в итоге, заклятье со стола сняла Делия.

- Я бы продлил месть на пару лет,- буркнул Гамильтон,- но с человеческой точки зрения это не справедливо.

- А с песьей?"

"- Да дело же не в пирожке,- вздохнул мой компаньон,- он атмосферу нарушил. И даже не из-за голода. Мина, мы с Тари уходим. Детей не видели слишком долго. Ты замужем, а ночь уж вы без нас проведете. Кристофу я объяснил, что и как делать, напомнил облизать уши и вообще, не оставил без наставлений.

- Но если что, зовите на помощь,- рядом оказалась Ауэтари,- мы, если что, подскажем.

- Сп-пасибо,- поперхнулась я.

- Долго не сидите, там уже шестую бочку вина открывают, можете посадить Тину с Мароном на свои места и бросить иллюзию, видит Луна поздравления уже не членораздельны,- проворчала Ауэтари, ткнулась холодным носом мне в щеку и бассеты отбыли к детям.

Мы же с Кристофом так и поступили – друзья заняли наши места, а мы сбежали.

Правда, бегать в моем платье трудно, но зато можно висеть на плече мужа.

- Итак, ты прослушал лекцию от Генерала Гамильтона? – не удержалась я, когда Кристоф закрыл за нами дверь спальни.

И мой серьезный, сосредоточенный супруг сложился от хохота пополам.

- Я никогда не расскажу тебе о чем он говорил,- выдавил Кристоф,- но я оценил. Очень оценил. Могу дать слово, что не буду покусывать тебя за макушку, имитируя ловлю блох.

Тут и меня накрыло смехом.

А после… Мы отсмеялись одновременно и, так же одновременно, шагнули друг к другу.

Глаза в глаза, одно дыхание на двоих. Больше не было отдельных «я», были «мы». И «мы» были счастливы.

Поцелуи Кристофа, медленные, тягучие, сводили с ума, заставляли терять дыхание и голос. Его руки, избавляющие меня от одежды, были полны нежности. Нежности и ласки.

Одежда единым комом осталась на мраморном полу. С металлическим звоном попадали мои шпильки и его запонки. Все это было неважно.