Мы шли неспешно, самым кружным путем, но дом Митара все равно встал перед нами преступно рано. Я… Я не хотела прерывать наш разговор. Не хотела отпускать его руку. Ничего не хотела, но, к сожалению, желания не всегда имеют значение.
– Доброе утро. – Постучав, мы вошли в дом.
Вот только встретили нас тишина и полумрак. Мы заглянули на темную кухню – никого.
– Может, потом зайдем? – осторожно произнесла я.
– Да, – кивнул Кристоф, – видимо, я неправильно…
– Все вы правильно поняли.
Голос Митара застал нас врасплох.
Резко повернувшись, я увидела старого мага и охнула. Он будто постарел сразу на десяток лет.
– Что случилось?! – резко спросила я.
– Помимо отравления – ничего. Тария слегла. – Он, тяжело опираясь на старую трость, прошел на кухню. – Она выбросила из дома все припасы, а после заперлась в спальне. Плачет, никого видеть не хочет. Винит себя во всем.
– Глупости, – рассердилась было я и тут же сникла, представив, что это моими печеньками были бы отравлены друзья. – Ненавижу этого мерзавца.
Резко повернувшись, я вцепилась пальцами в его куртку.
– Кто-нибудь заводил с тобой разговоры о необходимости присмотра за Окраинами? После смерти моего отца?
– Это обсуждалось, разумеется, – он накрыл мои руки своими, – вы наша защита, Мина. Мы не могли не говорить о вас. Но старый договор не может быть пересмотрен: пока жив хоть кто-то из Фоули-Штоттен, иного барона быть не может. Или баронессы.
– А кто-нибудь был этим особенно сильно удивлен? Ведь не каждый же имеет доступ к старым договорам.
Кристоф вздохнул:
– Мне нужно подумать.
– Думай, – это мы с Митаром произнесли хором.
– Пойдемте на кухню, я воду вскипячу, попьем, – добавил старый маг.
– У нас немного кофе есть, на всех хватит, – сказала я.
И только после подумала, что он, вообще-то, не у «нас», а у Кристофа и он, быть может, не хотел делиться.
– Да-да, – рассеянно произнес Кристоф и вытащил фляжку, – держи. Там порядка двух литров.
"В темной кухне было неуютно. Вместо аппетитных ароматов – тонкий, едва уловимый запах чистящих средств. Вместо веселого огонька, подмигивающего из печи, – боевой пульсар, зажжённый Митаром и подвешенный им же над столом.
– Давящая атмосфера, – поежилась я и полезла в шкаф за чашками.
Через пару мгновений на столе исходили паром чашки с кофе, а на тарелке сиротливо темнела поломанная на маленькие кусочки шоколадка.