Я же могла только угукнуть: в моих руках кипел и ярился расплав семи редчайших металлов. Завороженная дивным зрелищем, я крутила сферу то вправо, то влево. Колдовские сплавы обладают особыми оттенками. Оттенками, зависящими от силы мага. Силы и ее направленности, разумеется. Те же боевики способны расплавить любой металл, за исключением, конечно, ледяной стали. Но вытащить из слитков их истинную силу боевики не могут, вот и получаются у них кривоватые бурые лепешки."
"Этот же кипящий шар был нежно-голубым, с легкими бирюзовыми искорками.
Сейчас.
Взмах руки и длинный, быстрый шаг назад!
Формы заполнены все еще кипящим расплавом, сверху летят высушенные цветы мальтсерры – исключительно ради красивых отпечатков. Это, пожалуй, единственное волшебное свойство мальтсерры – оставлять в сплавах призрачные очертания цветов.
Развернув ладони к заготовкам, я начала было процесс охлаждения, но, упс, вновь потеряла связь с силой. Точнее, почувствовала, что вот-вот ее потеряю. А значит, что? Значит, пора ужинать.
– Я думал, ты не остановишься, пока не закончишь, – проворчал Гамильтон.
– А я думала, что ты пойдешь ужинать, – фыркнула я.
– Страховал, – буркнул мой компаньон, – ты, как всегда, рискуешь.
– Зато мы закроем гору золота в огромной неподвижной сфере, – ухмыльнулась я. – Отец успел втрое повысить Митару жалование – этого хватает на нужды основного ударного отряда.
– Барон многое сделал, – согласился Гамильтон, – порой складывается ощущение, что он готовился к смерти.
– И был прав, – серьезно сказала я. – В том смысле, что… Я подвела его. Если меня сейчас не станет, то наши люди останутся беззащитны перед Правителем.
– От тех мастеров не осталось потомков, и ты – последняя Фоули-Штоттен, – медленно произнес Гамильтон. – Я не думал об этом.
– До меня тоже не сразу дошло, – кивнула я. – Так вот и пожалеешь, что отец был честнейшим человеком и никому не заделал ребенка.
Бассет зашелся заливистым лаем:
– Вот уж точно.