– Да ты что, Леночка? А если там что-то случится?
– Ну, почему сразу должно что-то случиться? И потом, Листвянка же близко, всего час на автобусе, а на своей машине – еще быстрее. А Герман же с водителем. Если что – сразу отвезет. Ну, пожалуйста, бабушка! Разреши поехать. Я так давно мечтала…
– На ночь… – бабушка расстроенно качала головой. – Зачем на ночь, если ехать недолго? Можно ведь погулять днем, а вечером домой вернуться… А я знаю, зачем. Герман твой – взрослый парень. Понятно, что ему нужно…
Я даже возразить ей ничего не могла.
– И ты должна бы это понимать, не маленькая… – продолжала бабушка.
– Я понимаю, – ответила я, чувствуя, как стыдливо полыхает лицо.
– И что? – чуть ли не с ужасом спросила бабушка.
– Бабушка, миленькая, неужели ты думаешь, что меня сейчас беспокоят честь и приличия? – неожиданно для себя самой заплакала я. – Да мне уже все равно… прилично или неприлично… мне просто хочется немножко побыть счастливой…
Бабушка и сама смотрела на меня, чуть не плача.
– Ладно, – всхлипнув, я утерла слезы. – Ладно, я поняла.
Я взялась за телефон, но бабушка придержала мою руку:
– Хорошо, можешь поехать. Я разрешаю.
***
В десять утра Герман как штык уже на пороге. Пройти отказывается, стоит ждет у дверей, глядя на меня с полуулыбкой. Он красивый такой, аж сердце заходится. Но бабушка с ним сегодня разговаривает сухо. Она у меня тактичная – ничего лишнего не скажет, но по тону слышно. Тем не менее в напутствие она желает нам хорошо отдохнуть.
– Твоя бабушка на меня обиделась? – спрашивает Герман, когда мы садимся в машину.
– Нет, она просто за меня переживает, – заверяю его я.
Дорога занимает меньше часа, в пути мы почти не разговариваем. Как-то неудобно при его водителе. А потом, когда едем вдоль Байкала, и вовсе забываюсь, жадно любуясь бескрайней синевой озера, сливающейся на горизонте с таким же синим, чистым небом.
Дом их действительно стоит совсем близко от берега, на невысоком каменистом мысе.