Если это насмешка судьбы, то слишком уж она ехидная! При других обстоятельствах Роэл, конечно, было бы неприятно, что ей очередной раз указали на ее унизительное положение, но сейчас… Сейчас отсутствие пропуска на выставку было смерти подобно. Может, ошибка? Все-таки нужно уточнить у Карпентер, иначе потом Роэл будет об этом жалеть!
Но когда Роэл, собравшись с духом, остановила главреда газеты в коридоре, Карпентер вскинулась так недоуменно и девушка пожалела, что вообще завела с ней об этом разговор.
– Что? Почему вас не аккредитировали? А с чего, собственно, были должны? Вы у нас, что, ценнейший сотрудник газеты? Без вашей персоны Интер-Ювелир не состоится? Или вы без посещения выставки не придумаете гороскопы?
– Придумаю, – кивнула Роэл, избегая смотреть главному редактору в глаза. Иначе расплачется, точно расплачется.
– Вот и пишите! – отрезала Карпентер. – А впредь занимайтесь, пожалуйста, исключительно своим делом, мисс Харт, и не лезьте туда, куда вас не просят.
Она забыла о Роэл прежде, чем достигла конца коридора. Огорченной девушке ничего не оставалось, как вернуться в кабинет. Наплевать на то, что главред ее унизила, ей нужен был лишь пропуск на Интер-Ювелир! Не просто нужен, а жизненно необходим!
Обдумывая варианты несанкционированного проникновения на выставку, Роэл изгрызла весь ноготь. По всему выходило, что шансы встретиться с мастером Маттиоли не велики.
– Роэл, а покажи свой бейдж? – очень громко, через всю комнату поинтересовалась Требье.
От такой наглости Роэл растерялась, даже не сообразив сразу, что сказать. И зря – за нее со свойственной ему бесцеремонностью ответил Ник:
– А ей не дали пропуск! Роэл с нами на ювелирную выставку не идет.
– Да ладно? Ро, неужели тебе и правда не дали вот это? – гримасничая, Требье покрутила в воздухе своей аккредитацией. – Боже мой, какая жалость! Бедная, бедная наша Роэл!
– А зачем ей? Она ведь не журналист, – не отрывая взгляда от экрана, пожал плечами Ник.
Вот так – воткнул нож и повернул. В отличие от Дени, бывший возлюбленный не хотел поиздеваться над ней и лишний раз подчеркнуть ее положение в газете, просто он действительно так считал. Николас Леконт всегда говорил, что думает.
– Ах, ну конечно, как же я могла об этом забыть, – с преувеличенной жалостью закивала Дениз.