Мне повезло, у меня никогда не было относительно него иллюзий и я, наверно одна из не многих, кто избежал влюблённости в него. Я сразу к нему прикипела душой, как к другу, как к брату. И он ко мне. Никогда он не позволял себе в мою сторону никаких намёков.
Только это же не объяснить никому. Вот и Сашка, страшно ревновавший меня к нему, просто изводил своими подозрением и постепенно, наша дружба с Николаем сошла на нет.
Сейчас, встретив старого друга, я словно окунулась в беззаботное прошлое.
— Ну что, поможешь мне? — отсмеявшись, Николай взял меня за руку и со всей серьезностью заглянул в глаза.
— Ник…, — я с сомнением покачала головой. — Я уверена что ты сам прекрасно справляешься!
— Я то справляюсь. Просто…, — он задумался, подбирая слова. — Нужен свежий взгляд что ли. У меня такое чувство, что я словно не вижу так, как должен. Ты не хочешь?
— Нет! Что ты! Конечно я не против тебе помочь. — тут же заверила я друга. — Конечно с удовольствием послушаю твоих ребят. Ты прав, иногда словно взгляд замыливается и не замечаешь каких-то нюансов, деталей.
— Вот! Ты права! — с облегчением выдохнул он и поцеловал мою руку.
— Уффф… Дон Жуан ты, Ник! — я смеясь отобрала ладонь.
— Я от чистого сердца! — он сделал честные глаза. — Любя!
— Ладно, поехали, послушаем твоих ребят.
Сын Николая , от одной из его жён, увлекался музыкой и буквально грезил своей группой.
Николай просил послушать ребят.
— Ты знаешь, — Николай эмоционально рассказывал мне, при этом виртуозно ведя машину. — Все хорошо. Вот прям все.
Я недоверчиво хмыкнула, — В тебе говорит отцовская гордость или так и есть?
Мне даже стало интересно посмотреть на его сына о котором он с таким восторгом отзывался.
— Так и есть… Хотя и гордость присутствует. Сама сейчас услышишь. Я даже не скажу им ничего, они тебя не увидят. Просто послушай, ладно?
Уже второй час я слушала ребят и понимала Ника.
— Вам надо поменять вокалиста. — устало откинувшись на спинку кресла я помассировала виски.
— Значит я прав? — он задумчиво побарабанил пальцами по столу.
— Не знаю, что слышишь ты, а я слышу хорошую механику. Чистую, отрепетированную механику.
— Плохо… , — он тоже устало откинулся и прикрыл глаза.
— Как есть уж. Если ты намерен вывести их на сцену, они должны быть идеальны.